Третьякова Жанна Юрьевна - психолог

сертифицированный гештальт-терапевт телефон: (8482) 49-59-64 г. Тольятти, 12 квартал, ул. Свердлова 8 А
Гештальт в Тольятти. Запись на тренинги и семинары: (8482) 49-59-64
Главная Карта сайта Написать письмо
В избранное Карта сайта
Главная О Центре Написать письмо Как нас найти

Центр «Ресурсы»

Семейные консультации

Семейные консультации

 

Консультации для родителей

консультации психолога для родителей
Человек предназначен для любви.

И, как правило, страдают те, кто пытается со своей любовью сделать что-то противоестественное.

Пытаются, например, превратить её в ненависть, разрушая кого-то или себя.

Вершиной психотерапевтической работы является обращение с любовью.

Даниил Хломов.

Услуги для организаций

Услуги психолога для организаций
Независимость означает, что за тебя не платят , а свобода означает, что за тебя не думают

Даниил Хломов.

ПОМОЩЬ РАЗВЕДЕННЫМ РОДИТЕЛЯМ И ИХ ДЕТЯМ. (часть 1)

Положение дел в сегодняшнем цивилизованном мире таково, что развод из явления чрезвычайного давно приобрел черты относительно «нормальной» тенденции развития общества. Общественное мнение двояко реагирует на эту проблему. С одной стороны, оно защищает права на личную свободу, единодушно признавая право на освобождение от неудавшегося или ставшего невыносимым супружества, но в то же время осуждает его за нанесение непоправимого вреда детям.

О психологических проблемах детей разведенных родителей написано немало трудов, где дается немало советов. И советов вполне верных. Но кто не знает, как трудно они выполнимы? Почему собственно? Прежде всего потому, что развод вызывает у родителей (особенно у того из них, кто был его инициатором) такое всепоглощающее чувство вины, что оно начисто лишает их психической возможности следовать каким бы то ни было «добрым» советам.

ПРЕЖДЕ ВСЕГО, РОДИТЕЛИ, ОНИ ВЕДЬ ТОЖЕ ЛЮДИ.

Следует отметить, что до сих пор подавляющее большинство психологов и педагогов, занимающихся вопросами разводов, рассматривало проблемы «пострадавшей стороны», т. е. детей, без оглядки на проблемы родителей. При таком «раскладе» родители неизбежно автоматически превращаются в некую теоретическую конструкцию, лишенную каких бы то ни было живых человеческих свойств. Им предписывают, советуют, от них ожидают или даже требуют определенных действий с такой непреложностью, словно нельзя даже предположить, что они тоже могут страдать, испытывать страх, растерянность, зависимость, отчаянье, печаль. Словно мать в любую минуту способна перестать быть женщиной, может быть, доведенной разводом до полного отчаяния, забыть свои собственные проблемы и целиком превратиться в некую идеальную конструкцию «мать». Или отец, как по мгновению волшебной палочки, забудет обо всех обидах и унижениях, и тотчас, не медля ни секунды, целиком посвятит себя программе: «Ребенку нужен отец!»

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ВИНУ.

Убийственное, всепоглощающее чувство вины и осознание своей вины — вещи достаточно различные. Первое парализует волю, повергает в отчаяние, вызывает стыд, лишает cпocoбности действовать разумно. Чувство это настолько невыносимо, что нам во что бы то ни стало необходимо от него избавиться. В результате оно заставляет отрицать вину, перекладывать ее на другого, скрывать, замалчивать, не договаривать.

Предположим, я развелась с моим мужем и лишила своего ребенка возможности жить с мамой и папой, то есть лишила его защищенности полной семьи. Но при одной мысли о том, какую боль причинила я моему любимому чаду, мне самой становится невыносимо больно и стыдно. А тут еще со всех сторон «педагогические» указания: «Не забывайте...», «Подумайте...», «Ребенку нужен отец...» и т. д. Ничего удивительного, если я — и это скорее всего, бессознательно — стану искать в ребенке подтверждения тому, что развод для него не так уж и страшен. И если ребенок и вправду внешне никак не проявит своего горя — не закричит, не заплачет, — я с радостью решу, что так оно и есть. И мне просто не захочется размышлять о том, что внешние проявления мало говорят о действительных, внутренних переживаниях. И не захочу я об этом размышлять не потому, что мне не достает интеллекта или доброты, а потому что думать об этом больно и страшно и здесь-то и вступают в действие мои бессознательные защитные механизмы.

Но стоит только хотя бы немного ослабиться чувству вины, как я в состоянии буду задуматься о том, что ребенок, собственно, просто не может не переживать в такой страшной ситуации. Разве я смогу представить себе, что, если меня бросит самый любимый человек, если он скажет мне, что мы не будем больше жнть вместе, я останусь спокойной и равнодушной и меня это особенно не затронет. Как же можно ожидать подобного от ребенка?

Однако если я знаю, что развод был неизбежен или необходим (часто разводы происходят именно в интересах детей, во имя избавления их от больших бед), если, кроме того, я знаю, что несу ответственность и за свое собственное счастье и душевное благополучие и по-другому просто не могу, то я «с чистой совестью» возьму на себя ответственность за случившееся. Конечно же это именно мы, родители, повинны в тех страданиях детей, которые приносит детям развод. И если мы будем отрицать свою вину или перекладывать ее друг на друга, то это не только детям, но и нам самим не принесет ничего хорошего, мы все потеряем остатки нашего душевного покоя или же будем удерживать их слишком большой ценой. Совсем другое дело, если мать (отец) скажет: «Да, мои дорогие дети, это я причинила (причинил) вам такую боль, но у меня не было другого выхода (о чем бы ни шла речь — об избавлении от мужа- пьяницы или о своем собственном счастье и праве на любовь). И я готова (готов) ответить за это и постараюсь, насколько мне позволят обстоятельства, наладить нашу жизнь так, чтобы все мы вышли из этой тяжелой ситуации с наименьшими потерями!

Такая позиция во многом облегчает решение проблем, возникших в связи с разводом. И если вы готовы, пусть и не сию же минуту, а после размышлений на эту тему (для того, чтобы что-то изменить в себе, нужно время), придерживаться ее или, по крайней мере, понять ее справедливость и целесообразность, то, можно считать, доброе начало уже положено. Чем слабее в вас внутреннее сопротивление, тем активнее ваша воля и тогда вы уже способны не только воспринимать «добрые советы», но и следовать им.

Хочется еще раз предупредить: всякое столкновение с темой развода — особенно для тех, кто в том или ином виде пережил его сам или для тех, кто его планирует, — дело ужасно болезненное. Одна только мысль о разводе (может быть, о разводе ваших собственных родителей, пережитом в детстве) активизирует такое ужасное чувство вины, страха и боли, что вам тотчас захочется отложить в сторону эту книгу — мол, потом как-нибудь. Но потом не бывает легче, потом становится еще труднее, потому что чувство вины приводит в действие внутреннее сопротивление, которое устанавливает «железобетонный» заслон всякому столкновению с больной темой. Поэтому, я очень прошу вас, сделайте над собой усилие, попробуйте преодолеть себя, читайте дальше, пусть это тяжело и даже больно, пусть это вызывает в вас страшное беспокойство, пусть вам захочется даже плакать (непременно плачьте!), зато вы увидите, насколько легче станет вам после. Все, что узнаете вы о своих детях и о самих себе, о невидимых, но реально существующих проблемах — а главное — о психическом содержании ваших проблем, — облегчит вам понимание себя и друг друга и поможет научиться сознательно управлять событиями, а не позволять им слепо руководить собой.

Вначале мы поговорим о том, как именно ребенок переживает развод родителей, что происходит в его душе. Бурная реакция ребенка на сообщение о разводе должна была бы как раз обрадовать родителей, потому что она открыто показала бы его переживания и то, что он любит того родителя, который теперь не будет жить с ними вместе. Кроме того, это было бы сигналом — ребенок нуждается в утешении. Но дети, кажется, имеют своего рода антенны, улавливающие волны родительских пожеланий. «Пожалуйста, пожалуйста, только не переживай, покажи мне, что ты не переживаешь!» — сигнализирует мать, и ребенок уже готов выполнить ее пожелание.

Вопрос, как преподнести сыну или дочке сообщение о разводе и преподносить ли его вообще, мучает многих родителей. Часто они скрывают, не договаривают, лгут своим детям.

Что отличает развод от всех других видов разлуки, так это его окончательность, безвозвратность, необратимость изменившихся жизненных обстоятельств. И это роднит его с переживанием смерти одного из родителей. Более того, психоаналитическими исследованиями установлено, что нет ни единого критерия, по которому можно было бы отличить эти два вида разлуки. Особенно для детей до семи-восьми лет, ведь в этом возрасте они еще не понимают, что такое смерть, она для них означает: «уйти навсегда».

Психологический момент развода — это момент осведомления ребенка о таковом.

Важно своевременно и правдиво информировать ребенка. Да и посудите сами, как чувствовали бы себя вы, если бы человек, которого вы так сильно любите, пропал и вы не знали бы, что с ним. Да разве от этого можно не сойти с ума?!

И самое главное: уводя ребенка от откровенного разговора, вы лишаете его возможности открыто проявлять свои чувства, а значит, лишаете шансов на помощь: как можно помочь человеку, который не просит о помощи? Так появляется так называемая скрытая симптоматика, которая взрослыми трактуется чаще всего совершенно ошибочно.

ЧТО ЧУВСТВУЕТ РЕБЕНОК?

Прежде всего, он испытывает печаль, гнев, чувство вины и страх!

Надо только представить, что мы будем чувствовать, если нас внезапно покинет самый любимый человек! И к тому же без предупреждения. Большинство родителей не понимают, что отец, который покидает супружескую квартиру, уходит не просто от жены, он уходит и от детей. А дети, таким образом, переживают не просто развод родителей, они переживают свой собственный развод с одним из них. Очень важно понять, что дети вообще не подготовлены к тому, что их отношения к обоим родителям могут зависеть и от чего-то еще, а не только от их обоюдной любви.

Сознание своей второстепенности, своей беспомощности помешать разводу приводит печаль к ярости. И ярость эта может быть направлена на обоих родителей. Ребенок чувствует, что родителям их собственные запросы важнее. Как они только могут причинять ему такую боль, а ведь они всегда утверждали, что дороже детей для них нет ничего на свете! Иногда ребенок обращает свою ярость на одного из родителей, на того, кого считает виновником несчастья, в то время как с другим он себя отождествляет.

Ярость по отношению к обоим родителям может сменяться обвинениями в адрес лишь одного из них. Агрессии — это влечения, которые могут менять свой объект, и часто можно видеть, что ребенок поочередно ненавидит каждого из родителей, причинивших ему такое зло.

Но есть и еще одно обвинение, которое, с первого взгляда, может показаться абсурдным. Ребенок часто обвиняет в разводе себя!

Мы уже говорили, что многие из них, особенно малыши, застигнутые разводом врасплох, начинают вдруг понимать, что личные неурядицы для родителей гораздо важнее, чем их отношение к ребенку. Для эгоцентризма ребенка это страшный удар. До сих пор он полагал, что именно он является центром мироздания. И хотя к четвертому году жизни малыш уже начинает понимать, что, наряду с отношением к нему, у родителей существуют и свои собственные отношения, он еще долгое время сохраняет иллюзию, будто именно он является важнейшим любовным объектом родителей. И если это убеждение все еще достаточно сильно, то он понимает развод как провал своих собственных отношений с покинувшим его родителем. А разве нам, взрослым, не знакомо это чувство, когда мы, будучи покинутыми любимым человеком, укоряем себя: «Наверное, я недостаточно хорош(а) или недостаточно красив(а), не очень умна (умен)? Что я сделал (а) не так?» И так далее.

Развитие у детей чувства вины по поводу развода — скорее правило, чем исключение. Чувство вины порождает страх, страх перед расплатой и перед силой собственной власти. Но даже те дети, которые не чувствуют себя «соучастниками», испытывают тяжелое беспокойство. Каждое радикальное изменение в жизненных отношениях несет в себе угрозу, а главное — ребенок чувствует, что он не имеет ни малейшего влияния на надвигающиеся события.

Подавляюшее большинство детей начинает бояться теперь после отца потерять и мать. Сознательный страх базируется, в первую очередь, на шокирующем для ребенка открытии, что любовь не вечна.

Такие раздумья — будь они сознательны или бессознательны — часто становятся причиной «позитивных» изменений зримого поведения ребенка после развода. Он стремится избегать конфликтов, отодвигает свои запросы и вытесняет свою агрессивность, чтобы не оказаться покинутым.

Если родители сделают над собой усилие и постараются предметно объяснить ребенку причины развода, если при этом станет ясно, что они не хотят причинить ему зло, а, наоборот, сделают все, чтобы ему помочь, это поможет ребенку со временем преодолеть большую часть его чувства вины. Самая главная помощь в преодолении страхов заключается уже в том, что родители примут их вполне серьезно и серьезно обсудят. И будут обсуждать еще не раз. И будут говорить с детьми об их переживаниях. И найдут время и душевные силы, чтобы их успокаивать и утешать. Тогда со временем ребенок поймет, что, хотя развод и заставил мир пошатнуться, но мир все еще цел.

ПОСЛЕРАЗВОДНЫЙ КРИЗИС И «СКОРАЯ ПОМОЩЬ»

Родители, как уже говорилось, боятся сообщать ребенку о разводе, потому что воспринимают его реакцию как упрек. Они боятся также потерять его любовь, особенно те, кто был инициатором развода. А те, кто развода не желал, часто стремятся выставить перед детьми второго супруга как злого, ненадежного человека: «Объясни ты это ребенку!», а ребенку: «Ты знаешь, я не хочу развода, это все твоя мать (отец)!»

Чувство вины и страх перед потерей любви вынуждают родителей давать слишком короткие объяснения, которые, по сути, ребенку ничего не объясняют. И чем слабее реакция, тем спокойнее сердце родителя.

Часто родители в тот момент, когда необходимо информировать ребенка о разводе, сами чувствуют себя как провинившиеся дети, им хочется уйти от ответственности, пощадить себя, найти отговорки, обвинить других, скрыть и т. д. Эти регрессии взрослых, в общем, нормальны, мало того, они, как правило, повседневны. Но под влиянием развода они могут привести к очень тяжелым последствиям. Получается нечто ужасное, а именно, обмен ролями, где родители выступают в роли детей, а дети в роли критикующих взрослых, которым вверено право выносить решения о виновности. И это именно в тот момент, когда ребенок ни в чем так сильно не нуждается, как в том, чтобы ему «разрешили» оставаться ребенком. И в том, чтобы можно было вот этим взрослым - на то они и взрослые! — доверить свое такое неверное будущее!

Важнейшее и труднейшее задание, которое в столь тяжелое время после развода встает перед родителями, заключается в том, чтобы с чистой совестью взять на себя ответственность за причиненную детям боль. Даже если в дальнейшем развод, скорее всего, откроет перед детьми лучшие возможности развития, сам момент развода всегда жутко болезнен и ввергает детей в душевный кризис. И ведь это не кто иной, как именно родители создали такую ситуацию, и именно они повинны в страданиях детей. Но сознание собственной вины есть нечто совсем иное, чем мучительное и невыносимое чувство вины... которое связано с представлением о совершении чего-то запретного, безответственного.

«Если я, как взрослый человек, признаю свое психическое право на существование, если я знаю, что данный шаг, как результат моих потребностей, в итоге пойдет также на пользу и ребенку, потому что я смогу снова свободно дышать и на что-то надеяться в жизни, то я могу спокойно взять на себя эту ответственность перед ребенком. Одновременно позиция, которую я называю ответственностью за вину, является важным условием того, что развод в конечном итоге сыграет все же положительную роль для ребенка.

Чрезвычайно важно не образовывать коалиций и не навязывать ребенку конфликта лояльности: ваш ребенок имеет право не только на любовь обоих родителей, но и святое его право — самому любить вас обоих. О конфликте лояльности и его пагубной роли мы будем еще говорить. Сейчас скажу только, что, ревниво препятствуя любви вашего ребенка к разведенному отцу или матери, вы не только не защищаете его любовь к вам, вы подвергаете ее большой опасности.

Как дети реагируют на развод? Крик о помощи!

Как часто можно слышать почти враждебное: «Оставь его, он просто хочет обратить на себя внимание!» Да, пожалуй, и хочет, но почему? В каждом навязчивом поступке ребёнка заключена своя информация. Словом «каприз» именуем мы нечто явно не серьёзное, не важное. Но если мы хотим , чтобы ребёнок наш рос психически здоровым, уверенным в себе, смелым и опытным, мы должны взять себе за основу относиться к его переживаниям серьёзно, а не игнорировать и не именовать их «глупыми капризами». Его проблемы, кажущиеся нам порой такими незначительными, поверьте, не менее серьёзны, чем проблемы взрослого человека.

Нет, они, пожалуй, ещё серьёзнее, потому что вся психическая жизнь взрослого человека строится на образцах отношений и переживаний, усвоенных в детстве.

Австрийский психоаналитик и психотерапевт Гельмут Фигдор справедливо утверждает: ничто не портит отношений так, как пренебрежение к чувствам.

Чрезвычайно важно дать возможность ребёнку выражать свои аффекты, утешать его скорбь, говорить с ним о его страхах и переживаниях. Говорить, говорить, говорить.

Так ребёнок опять и опять проверяет для себя надёжность мира.

Роль самочувствия родителей.

В ситуации развода от родителей требуется нечто, далеко выходящее за пределы их душевных возможностей. Да, с разводом начинается страдание детей, но им вовсе не заканчивается кризис отношений супругов. Личные их проблемы не только не уменьшаются, чаще всего они возрастают. Чувство обиды, страха перед будущим, гнев и ненависть к бывшему супругу, а часто - бессознательно - и по отношению к детям обнаруживаются в каждом разводе. А также скорбь и печаль о всё ещё любимом или когда-то любимом человеке.

Будничные конфликты разрастаются, потому что ребёнок в это тяжёлое время, как никогда раньше, нуждается во внимании, а мать, в свою очередь как никогда раньше, не в состоянии проявить этого внимания и терпимости.

Ссоры ведут к своего рода «агрессивной разрядке», и это с обеих сторон. Достоинство человека не в том, чтобы не иметь агрессивных чувств (что достигается исключительно путём вытеснения при помощи психических механизмов защиты), а в том, чтобы уметь их осознавать и держать под контролем.

Поймите, вы со своими агрессивными чувствами далеко не одиноки, они присущи абсолютно всем людям без исключения и также нормальны, как сама жизнь. Стыдиться следует дурных поступков, а не чувств.

Конфликты между запросами детей и родительскими требованиями относятся к воспитательной повседневности. Дети слишком зависимы от взрослых и, конечно, не в состоянии сами удовлетворять свои потребности.

Мы становимся по отношению к детям своего рода агентами реальности, которую мы не создавали и пленниками которой являемся и мы сами. Таким образом, сами родители оказываются в опасности, что ребенок начнет рассматривать их как олицетворение этой враждебной системы, т.е. воспринимать в какой-то степени как врагов, что в свою очередь заставит его сомневаться в том, что он любим.

Подчеркиваю еще раз: именно это чувство, что ты любим, является непременным условием здорового душевного развития и уравновешенности. В благоприятных условиях тем не менее родителям, несмотря на все налагаемые ими ограничения и запреты, все же удается дать детям почувствовать силу их любви. И дети учатся принимать действительность такой, какова она есть, и все же не терять веры в принципиальную возможность радостей жизни.

Послеразводный период - время когда ребенок предъявляет повышенные требования к родителям и прежде всего к тому из них, с кем он живет, а значит, к матери. Она всегда должна оставаться в зоне досягаемости для ребенка, постоянно доказывать ему свою привязанность, быть терпеливой, снисходительной, показывать ему, что страхи его напрасны и жизнь продолжается.

Итак, ребенку нужна в это время мать, которая переполнена любовью и надежна, как скала, которая способна защитить его от всех опасностей.

Однако мать сама находится в таком напряженном психическом состоянии, что ни в чем не нуждается так сильно, как в благоразумных, покладистых, душевно уравновешенных детях, в детях, которые приносили бы одни только радости. «Мать и ребенок, как мы видим, ждут друг от друга того, чего они друг другу дать не могут».

Вот при таких печальных обстоятельствах переживают дети развод. Даже если ребенок к этому времени уже приобрел уверенность, что мама и папа всегда защитят и никогда его не покинут,- пусть даже они уезжают на время или сердятся на него, - добрую долю этой уверенности он неизбежно теряет. Мать меняется у него на глазах, он перестает её узнавать. « Как, моя добрая мама могла поступить так жестоко, отнять у меня папу? Почему она так наказала меня?». Да, да, именно, наказала! Дети чаще всего представляют себе ситуацию развода как наказание. Мамино поведение после развода объективно объясняется ее собственными душевными проблемами, но ребенок думает, что это связано непосредственно с ним и событие после отца потерять еще и мать действительно сбывается. То есть реально мать все еще остается здесь, но в ней исчезают те качества, которые и делали ее матерью.

После развода все изменилось. Ребёнок злился на маму, но ему не удавалось даже на короткое время объявить независимость – отец, как любящее существо, отсутствовал и защитить его было некому. Страх перед одиночеством боролся с агрессивными тенденциями. Но и матери недоставало этого третьего, ей тоже не с кем было поделиться своими тяжелыми мыслями, не с кем было поговорить о своих переживаниях, не от кого ждать утешения. Итак, отсутствует третья персона. Мать и сын, при всей своей взаимной любви, в моменты раздражения оказываются предоставленными друг другу. Любой конфликт становится существенной угрозой психике. Потому что ребенок не может уже себе позволить – хотя бы на несколько минут – ненавидеть свою мать или оказаться ненавидимым ею. Он просто не в состоянии больше переносить все эти конфликты, чем и объясняются частые его колебания от любовной, нежной привязанности к яростным порывам и откровенной враждебности.

Если подумать обо всем этом, сразу станет ясно, какое огромное значение имеет продолжение интенсивных отношений ребенка с разведенным отцом. Напрасно опасается мать потерять его любовь. Отношения с отцом не только не разрушат любви ребенка к матери, они в большей степени освобождают ее от того агрессивного потенциала, который так опасен для них обоих. Ревность – чувство по-человечески вполне понятное, но разумной воле следует брать его под контроль. Ревность еще никогда и никому не облегчила жизни, а жизней, изуродованных ею, - великое множество.

К сожалению, на практике все выглядит иначе. Порой отец сам исчезает, порой родители вместе решают, что детям необходима на какое-то время дистанция, иногда мать думает, что для детей лучше вообще не видеть отца, а бывает, и сами дети не верят в продолжение отношений и не умеют их поддерживать – им мешает боль потери. Иногда они начинают бояться отца, испытывают страх расплаты, и сами избегают с ним встречаться.

РЕБЕНОК РЕГРЕССИРУЕТ

Мы, взрослые, в трудных для нас душевных ситуациях, тоже нередко регрессируем. К этому ведут усталость, переживания или болезни. Перед потребностями тела меркнет взрослый мир планов и ответственности и хочется, чтобы кто-то тебя побаловал, сказал доброе слово, хочется лечь в чистую постель и испытать счастливое чувство защищенности. Иначе говоря, стать на время ребенком. Мы можем также по-детски реагировать на обиды и неприятности, у нас может появиться чувство радости от мысли о нанесении вреда обидчику, мы можем мстить или интриговать, мы возмущаемся чьими-то поступками, хотя взрослым умом понимаем, что «это все равно ничего не дает». И мы можем – хочется надеяться – радоваться, как дети, когда напряжение проходит и наши желания исполняются. Мы празднуем дни рождения и наши успехи, потому что нам важно ощущать на себе чужое внимание и знать, что мы не забыты.

Подобные регрессии особенно ярки у детей. Дети вообще склонны по нескольку раз в день менять свой психический возраст.

В послеразводный период ребенок часто регрессирует – порой до полного отказа от психических способностей, характерных для его возраста. Трагедия таких детей заключается в том, что чем больше они регрессируют, тем труднее становится понять, что именно им нужно. А нужно им лишь одно: веские доказательства родительской любви.

ПОСЛЕ ТРАВМЫ

Часто послеразводный кризис заканчивается инфантильным неврозом. Невроз – цена достигнутого видимого равновесия. Но равновесие это не что иное, как усмирение тайных страхов.

Инфантильные неврозы, заложенные в раннем детстве, развиваются по-настоящему в переходном возрасте и позже, во взрослой жизни приводят к заболеванию неврозами.

Отношения с отцом не кончаются, конечно, и после развода. Даже если ребенок долго не видит отца, тот продолжает для него существовать в качестве так называемого «внутреннего объекта». Как, кстати сказать, и для матери. Пусть представление о нем, как и его психическая ценность в сознании ребенка в достаточной степени и изменились, но образ отца все равно продолжает жить. Отец даже на расстоянии влияет на жизнь семьи и от его действий в большой степени зависит, как ребенок переживет событие развода, сумеет ли он преодолеть свои душевные трудности или они станут для него разрушительным кризисом.

Если ребенок поддерживает хорошие отношения с обоими родителями, шансы благополучного развития его психики значительно возрастают. Большинство детей долгое время тоскуют по отцу и эти дети горячо желают, чтобы родители каким-то чудом снова оказались вместе.

Несмотря на то, что многие матери испытывают ревность и боятся, что интенсивные отношения ребенка с отцом могут отнять у них любовь ребенка, психоаналитические обследования ярко демонстрируют, что на деле происходит обратное: там, где отношения с отцом продолжают оставаться добрыми и надежными, у матерей постепенно развивается чувство легкости и повышается сознание своей полноценности. Это только вначале интенсивные отношения ребенка с отцом кажутся матери угрозой, если же ей удается преодолеть свой страх и ревность и не препятствовать этим отношениям, со временем она научится использовать их и в интересах своего собственного душевного благополучия.

Для многих детей развод означает частичную потерю власти. Если ребенок не имеет возможности время от времени находить «укрытие» у другого родителя, это делает его еще более зависимым от того из них, с кем он живет. А зависимость и любовь, согласитесь, это не совсем одно и то же. Если каждый из нас покопается в своих чувствах, то обязательно найдет доказательства тому, что чрезмерная зависимость вызывает скорее растерянную беспомощность, а то и подавленную ярость, чем любовь. К тому же ребенок, впадая в известный нам психический конфликт лояльности, начинает чувствовать себя неудачником. Печаль и ощущение безвластия – как следствие этого разочарования – развивают в детях чувство собственной неполноценности. Дети, отцы которых о них не заботятся, испытывают обиду и считают себя никому не нужными, и они отстают от своих сверстников в развитии социальной зрелости. И наоборот, там, где отношения с отцом продолжают развиваться, ребенок приобретает большое чувство собственного достоинства, он проявляет меньше симптомов и лучше приспосабливается к новой жизненной ситуации.

Раз уж мы заговорили о хороших и интенсивных отношениях с отсутствующим родителем, то следует сказать, что здесь важна не столько частота встреч, т.е. внешних контактов, сколько доброта и доверие. А для этого у ребенка должна быть свобода, т.е. родители должны стараться поддерживать отношения друг с другом, чтобы не обременять детей своими конфликтами и не требовать от них так называемой «верности». Иначе ребенок живет как среди двух огней, когда хорошие отношения с мамой зачеркивают его отношения с отцом, и наоборот Мы уже говорили о том, что нет ничего пагубнее намерения «открывать ребенку глаза» на «плохого» отца или «плохую» мать. Вашему сыну или дочке уже достаточно больно, если вы говорите об отце только в пренебрежительных тонах, но если вы запрещаете ему общение с отцом, да еще используете его в качестве «сыщика» - это становится невыносимым. Запрещая ему говорить с отцом о вас, вы наносите своему любимому ребенку непоправимый вред. Для ребенка это становится неразрешимой дилеммой: любя обоих родителей, он теперь смертельно боится не оправдать ожиданий каждого из них и таким образом потерять родительскую любовь. От него ожидается однозначное предпочтение одного другому, а это значит, что он должен истребить в себе любовь к одному из родителей. Однако, если такое произойдет, то истребленной окажется также большая часть его самого, и страшно подумать, какие плоды произрастут теперь на том месте, где когда-то цвела любовь. Из таких-то детей и вырастают те именно взрослые, о которых мы с ужасом говорим, что для них «не существует ничего святого».

Еще и еще раз хочется подчеркнуть, какое огромное значение имеет поддержание ребенком хороших отношений с отцом – и именно для доброты его отношений с матерью. О возросшей власти матери и невозможности временного «побега» к отцу мы уже говорили. Нам уже известно, что многие дети – открыто или скрыто – винят мать в том, что она «отняла у них отца». С другой стороны, «слабые» и «беспомощные» матери, сами того не сознавая, преступно (я не боюсь этого слова) отнимают у детей материнскую защищенность и заботу; они, по сути, меняются с ребенком ролями и перекладывают на детские плечи всю ответственность. Что рождает в ребенке чувство вины («мама и так бедная, а тут еще я…»), которое будет мучить их потом всю жизнь.

Несмотря на разрыв супружеских отношений, родители должны предпринять все возможное, чтобы дать ребенку возможность поддерживать добрые отношения с ними обоими. Они должны также приложить все силы и мужество, чтобы побыстрее избавиться от своих собственных страданий. Заботясь о своем собственном душевном благополучии, вы заботитесь и о душевном благополучии детей, поскольку тогда вы в состоянии гораздо успешнее выступать в своей родительской роли.

И что еще чрезвычайно важно: родители должны научиться отличать свои собственные потребности от потребностей детей. Скажем, матери, которая развелась с мужем, причинившем ей столько боли, больше всего на свете хотелось бы, чтобы бывший супруг просто навсегда исчез из ее жизни, и ее чувства вполне можно понять. Но то, что было бы так замечательно для матери, для ее детей обернулось бы полной катастрофой. Поэтому матери не мешало бы задаться вопросом, а хотелось бы мне самой на месте ребенка, чтобы мой папа навсегда исчез из моей жизни? Даже если мама его больше не любит. Могу ли я представить себе, что это оставило бы меня равнодушной? Так как же исчезновение отца может оставить равнодушными моих детей? Поэтому родители должны быть в состоянии извиниться перед своими детьми за развод, вне зависимости от его обстоятельств. И родители должны вселить в детей уверенность, что с настоящего момента они будут предпринимать все, что в их силах, чтобы облегчить детям их страдания, И ребенок должен знать, что он имеет право продолжать любить обоих родителей. Родитель, который теперь не живет вместе, должен как можно скорее начать встречаться с ребенком, и вопросы посещений должны обсуждаться совместно, в них должны учитываться и желания детей.

Наконец, родители должны помочь детям пережить боль разлуки. Прежде всего, дети должны быть своевременно и подробно проинформированы о предстоящих событиях и им должно быть позволено проявлять свои эмоции, потому что, с одной стороны, проявление горя уже в большей степени облегчает само горе, и, с другой – ведь утешить человека можно лишь тогда, когда он показывает, что он нуждается в утешении.

Кроме того, родители тоже должны иметь возможность проявлять печаль (об утраченном супружестве, о разрушенных надеждах и иллюзиях), что в психоанализе именуется «переработкой развода». И они должны научиться владеть своими эмоциями, что без вышеупомянутой «работы развода» едва ли возможно. Родители должны прежде всего вновь найти самих себя и обрести надежду на принципиальную возможность нового счастья.

Нельзя забывать, что разведенные отцы и матери – тоже люди, у них есть свои эмоции, переживания и своя бессознательная жизнь. Возьмем, например, родителей, которые вполне сознательно решили не перекладывать на ребенка своих конфликтов. Они не говорят в его присутствии друг о друге плохо, не используют ребенка в качестве шпиона, не запрещают посещений и т.д. Но, предположим, мать все еще внутренне не в состоянии смириться с тем обстоятельством, что ее ребенок по-прежнему нежно любит своего отца, т.е. того человека, который нанес ей столько обид, и, сама того не сознавая, где-то в глубине души желает, чтобы ребенок разделил с нею ее чувства. Мало того, она страдает от страха потерять любовь сына или дочери. Пока эти чувства бессознательны, их невозможно взять под контроль и тогда они проявляют себя в замаскированных формах. Например, в день посещения отца ребенку предлагается вдруг редкое и соблазнительное развлечение. Отец, со своей стороны, неожиданно великодушно удовлетворяет просьбу, которую мать удовлетворить не в состоянии. Некоторые матери или отцы отвечают на выражение желания ребенка о новом воссоединении кротким заверением: «Я бы с радостью, но вот твой папа не любит меня больше». Или, если ребенок жалуется, что хотел бы почаще видеть отца, тот отвечает: «Я тоже хотел бы видеть тебя почаще, но твоя мама…». Тяжелые сцены прощания с отцом или слезы матери говорят ребенку, что своей радостью общения с одним родителем он причиняет другому боль. А какой тревогой наполняется детское сердце, когда мать отмалчивается в то время, когда он говорит об отце. И так далее. Все это создает у ребенка впечатление, что в его жизни и в его чувствах что-то не так, он начинает бояться «играть» любовью родителей и считает, что сам он несет ответственность за все, что происходит вокруг него. В результате в нем растут отчаяние и ненависть к себе и окружающим. Или возьмем мать, которая всей душой верит, что она просто обязана защитить свое чадо от отца – изверга. Что пользы ей от напоминания, что она не имеет права отнимать у ребенка отца? И каким образом может отец проявлять свою ответственность, если ребенок от него отворачивается?

Итак, противоречия между теоретическими воззрениями и практикой можно объяснить и по-другому: скорее всего, проблема эта – не моральная, а психологическая. Стоит посмотреть ближе, почему именно отношения родителей и детей после развода развиваются не так, как этого хотелось бы всем, и прежде всего самим родителям.

«ЗЛЫЕ МАТЕРИ», «БЕЗОТВЕТСТВЕННЫЕ ОТЦЫ» И «НАСТРОЕННЫЕ ПРОТИВ» ДЕТИ

«После посещения отца ребенок сам не свой!» Такое действительно случается нередко, и мать именно этим мотивирует свое сопротивление контактам ребенка с отцом.

Подобное происходит со многими детьми и это скорее правило, чем исключение. А все дело в том, что ребенок попадает в ситуацию новой расстановки отношений. Подумайте сами, одно дело общаться с отцом и с матерью одновременно и совсем другое, когда свидание с отцом означает отказ от матери, а возвращение к матери – отказ от отца. Особенно тяжело это для маленьких детей, которых мучает неуверенность: а что будет с папой во время моего отсутствия, найду ли я его здесь и на следующей неделе? Если ребенок в этом возрасте вообще в состоянии понять, что такое следующая неделя. И это каждый раз активизирует переживания развода, а значит, возбуждает в ребенке страх и гнев. Но и чувство вины настойчиво заявляет о себе: многие дети переживают посещение отца и возвращение к матери как свое предательство, и конфликт лояльности возникает часто даже без активного участия самих родителей. А разрешить этот конфликт легче всего приписыванием вины одному из них, и скорее всего тому, в ком ребенок уверен больше, а значит, матери. Агрессивное поведение ребенка после посещения отца можно расшифровать как невысказанный словами упрек: «Это ты отняла у меня отца, это ты не хочешь, чтобы он жил вместе со мной!».

Так что же из этого следует? Отказаться от посещений?

Любое проявление беспокойства для психики ребенка много полезнее, чем насильственная приспособленность. Капризы или плач ребенка являются проявлением печали и способом преодоления боли разлуки. Внешнее же спокойствие при внутренних переживаниях, наоборот, означает полную сдачу рубежей: ребенок вынужден заставить себя забыть о любимых родителях.

Конечно же ребенок после развода нуждается в покое! Но не в своем собственном, а в покое родителей! Он должен иметь возможность убедиться в том, что для того, чтобы и дальше благополучно существовать в этом измененном мире, нет необходимости вооружаться и прибегать к борьбе. Прекращение посещений – даже временное – как раз подтверждает самые страшные опасения – отец действительно потерян! И после пережитой боли позднейшее возобновление отношений может уже стать чистой проформой, лишенной внутреннего содержания. Доверие оказывается в большой степени подорванным. И наоборот, при нормальном продолжении посещений ребенок со временем перестает нервничать. Даже если в нем и продолжает жить печаль, то это, в общем, не так страшно: печаль, как правило, чувство сознательное и это – вполне нормальная душевная реакция, которая, хоть и причиняет боль, но не ведет к невротическим нарушениям. Более того, она даже полезна, потому что помогает «переработать» переживание. Да и печального ребенка всегда можно утешить, а как утешишь того, чьи переживания бессознательны, а значит, и выражаются в форме агрессивных («псих ненормальный!») или депрессивных («ленивый какой-то!») настроений? Помочь ребенку в преодолении его беспокойства после встреч с отцом можно лишь одним способом, но способ этот требует от матери большого напряжения собственных сил: мама должна уметь ответить на возбуждение ребенка спокойным пониманием и обязательно облечь это понимание в слова: «Ну, что ты так нервничаешь, дорогой? Я совсем не сержусь на тебя за то, что тебе было хорошо у папы. Наоборот, я горжусь, что ты уже такой большой мальчик (девочка) и так умеешь дружить. И я ничего не имею против, чтобы ты и на следующей неделе увидел папу. Папа этому тоже очень рад. А я всегда буду любить моего малыша!». Или что-то в этом роде. И повторять это нужно как можно чаще. Если вы действительно желаете добра своему ребенку, вы не станете «любой ценой» (а именно ценой огромных психических потерь с его стороны) бороться за его исключительную любовь только к вам одной. Вы освободите его от страхов и дадите ему возможность развивать его собственные здоровые отношения как с отцом, так и вообще с другими людьми. Его жизнь, как и он сам, не «принадлежит» вам, и никакая, даже самая большая, любовь не дает права на порабощение. Уважайте своего ребенка, любите его так, чтобы в нем развивалось чувство собственного достоинства и способность к самоутверждению, ведь сознательно вы хотите вырастить гордого и уверенного человека. А для этого он должен уже сейчас учиться жить своей собственной жизнью, получая от вас помощь и поддержку. С другой стороны, это и для вас ощутимое облегчение, если ваш разведенный супруг разделит с вами ответственность. Не забывайте, «исключительная» любовь ребенка к вам одной налагает и на вас «исключительные» обязанности и «исключительную» ответственность. И вы ошибаетесь, если думаете, что такая любовь может принести счастье. Да и можно ли назвать любовью чувство, в котором гораздо больше от страха зависимости, чем от настоящей, свободной душевной привязанности? Подумайте сами, к кому больше будет тянуться ваше собственное сердце – к тому, кто эгоистически требует, чтобы все ваши чувства и помыслы были обращены только к нему одному, или к тому, кто по – настоящему вас понимает, защищает ваши интересы и действительно желает вам добра? По – настоящему мы любим тех, кто приносит нам удовлетворение и радость, а не тех, кто требует от нас «особенной» любви, т.е. рабской зависимости. Не так ли?

Диана Видра «Помощь разведённым родителям и их детям»



Внимание! На сайте представлена лишь часть наших предложений.
Обо всех наших предложениях Вы можете узнать по телефонам, указанным в верхней части каждой страницы

© Психологический Центр «РЕСУРСЫ» – гештальт в Тольятти Сделано в Тольятти