Третьякова Жанна Юрьевна - психолог

сертифицированный гештальт-терапевт телефон: (8482) 49-59-64 г. Тольятти, 12 квартал, ул. Свердлова 8 А
Гештальт в Тольятти. Запись на тренинги и семинары: (8482) 49-59-64
Главная Карта сайта Написать письмо
В избранное Карта сайта
Главная О Центре Написать письмо Как нас найти

Центр «Ресурсы»

Семейные консультации

Семейные консультации

 

Консультации для родителей

консультации психолога для родителей
Человек предназначен для любви.

И, как правило, страдают те, кто пытается со своей любовью сделать что-то противоестественное.

Пытаются, например, превратить её в ненависть, разрушая кого-то или себя.

Вершиной психотерапевтической работы является обращение с любовью.

Даниил Хломов.

Услуги для организаций

Услуги психолога для организаций
Независимость означает, что за тебя не платят , а свобода означает, что за тебя не думают

Даниил Хломов.

Интервью с Анной Яковлевной Варга о семье и о системной семейной психотерапии

рисунки Александра Макарова, текст: Евгений Власов

Анна Яковлевна, существует ли идеальная модель семьи?

Идеальной семьи нет, так же как нет и самой плохой. Но если семья ставит себе какие-то цели и к ним идет, достигает их, то это свидетельствует о функциональности семьи. Например, со временем может легко меняться дистанция между членами семьи увеличиваться или сокращаться, и никто от этого не страдает. Функциональная семья гибко приспосабливается к новым условиям. Им для того, чтобы сблизиться, не нужно конфликтовать: конфликт это тоже особый способ сближения. Они проводят вместе меньше времени, но обмениваются информацией, не теряют доверия, получают удовольствие друг от друга.

В функциональной семье легко меняются роли. Вот появился ребенок – и меняется образ жизни, новые задачи возникают. Ребенок может плохо спать, и родители легко договариваются о том, кто встает к нему ночью. Если никак не удается договориться, и проявляется негибкость, ригидность отношений, то семья дисфункциональна.

Подход к семье как к организму – быстро движется, питается, размножается, весел и здоров – значит все в порядке.
Здоровый организм может переваривать разную пищу, приспосабливаться к смене климата и часовых поясов. Чем-то страдающий организм нуждается в особом режиме. В диете, например. Или больше времени требуется на восстановление сил – больше спит.

То есть функциональная семья обладает способностью приспосабливаться к изменившимся обстоятельствам?
Да, и к изменившейся структуре семьи, например – к разводу.

Развод – это разве не смерть семьи?
В разных случаях – по-разному бывает. Вот типичная ситуация: дети остались с матерью, отец ушел. Супружеские функции прекратились, но родительские остались - несмотря на то, как тяжело переживали развод, они способны договариваться о том, как выращивать детей. В дисфункциональной семье люди не могут перейти от обид и скандалов супружества к родительской функции.

Ачто такое дисфункции? Очень слово холодное.

У меня нет односложного перевода. Например, супруги хотят прекратить конфликты, но не могут. И тогда они говорят, что ссоры возникают ни из-за чего, ни из чего, и непонятно – почему.

Как будто кто-то третий подталкивает…
Да, есть такое ощущение. Что они не контролируют ни себя, ни партнера. Про детей своих говорят – пока не «доведет», не успокоится. А спросишь у ребенка – ему эти скандалы и не в радость? При семейной дисфункции конфликты и скандалы происходят как-бы помимо воли людей. Дисфункция – это когда хотят, но не могут.

Дисфункция – звучит как-то механистично. Не очень приятно представлять семью как механизм.
Мы хотели избежать слова «патология» - это еще похлеще. Ведь у любой семьи могут быть какие-нибудь кризисные моменты, трудные периоды, которые мы определим как дисфункцию. Но любая семья может выйти из этого состояния и достичь хорошей жизни. Любая семья, даже если есть инвалид, больной человек, странная семья, гомосексуальная – может прийти к действительно хорошей жизни. В любых объективно тяжелых внешних обстоятельствах. А слово «патология» звучит, как приговор.

Какие функции у идеальной семьи? Что такое семейное здоровье?
Есть универсальные функции - раз возникнув, семья «хочет» сохраняться, если мы вообще можем говорить, что семья чего-то хочет. Это функция гомеостаза, сохранения определенного состояния. Семья «хочет» пройти стадии своего жизненного цикла, какие определяются возрастом. Это не то, что люди так просто осознают. Вот так прямо будущие супруги не обсуждают: мы все вынесем, все стадии пройдем, детей вырастим, все, что положено, сделаем, состаримся и умрем в один день. Такое случается очень редко.

Но все-таки семья нечасто создается, чтобы быть разрушенной, правда? Нередко семья «хочет» родить и вырастить детей, выстроить себе среду обитания, создать приятный и безопасный психологический климат для всех своих членов, продвинуться в социальной иерархии, да мало ли что еще.

Бывают еще династические браки, по расчету…
Бывают. Конечно, для сохранения социального статуса, собственности. Все зависит от того, в какой страте заключается брак. Считается, что прежнее советское общество было не сильно стратифицировано – это не так. В партийной верхушке, в дипломатической – все знали, что лучше породниться с людьми своего круга. И сейчас у нас новые страты стремятся оформить свои границы – компактно проживают в «гетто», детей отдают в определенные школы. Правила жизни возникают, в журналах, как в этом (показывает журнал, прим. ред.), описывается, где проводить время, где отдыхать, людям высшей страты. Их браки призваны закрепить правила.

Почему все демографы говорят о кризисе семьи, как явления?

В традиционном смысле – это правда. Изменились половые роли.Традиционно– мужчина работал, а женщина была дома с детьми. Потом стали возникать бикарьерные семьи, где оба родителя работали – надо решать, кто будет заниматься домом, детьми. В Швеции, например, в декрет может уйти муж, а не жена. Гомосексуальные официально зарегистрированные семьи появились.

У нас бывает? Может и в вашей практике такое встречалось?
Конечно. Жила женщина с мужчиной, есть общий ребенок, развелись, и у нее любовь с женщиной. Теперь у ребенка две мамы. Конфликта с мужем нет, и это хорошо – есть важная для ребенка модель мужского поведения, ребенок видится с папой. Это функциональный вариант.

Что такое семейный сценарий?
Мы нечасто пользуемся этим термином. В семье сценарии родителей смешиваются, какие-то теряют актуальность, какие-то становятся важными.

А если в семье отец-алкоголик, то это сценарий?
Нет, просто отец предъявляет алкогольное поведение, и все. Если у сына создается представление, что это единственный способ жизни, есть соответствующая социальная «пьющая» среда, и сын также становится алкоголиком, т.е. стереотип поведения воспроизводится хотя бы в двух поколениях, то можно говорить, что есть сценарий.

Вы пишете, что дисфункции укрепляют семью, упрочняют связи. Как вы объясните такой парадокс?
Семья так устроена, если в ней некий симптом задерживается, то он семью и укрепляет. Вот смотрите. Муж пьет. На это тяжело реагируют все домашние. Жена понимает, что она этого вынести не может, и уходит.Пьянство мужа как семейный симптом не сработал на укрепление семьи. А теперь представьте, что женщина не ушла. Тогда это пьянство становится системообразующим фактором, цементом семьи. В системном подходе алкогольные семьи определяются как двухфазные семьи. Когда муж пьян, он ведет себя особым образом, и его жена ведет себя соответственно, например, муж спит, или где-то пропадает, или буянит, как бы то ни было, для семьи он в это время человек бесполезный. В этом смысле он недофункционал. Жене приходится нести двойную ношу – она сверхфункционал. Потом муж трезвеет и раскаивается. В этот момент семейной жизни можно что-то сделать для улучшения жизни: продуктами запастись вместе или в театр пойти. Потом муж не пьет какое-то время, жена в депрессии. Затем он запил – жена вынуждена выйти из депрессии. «Трезвая» фаза жизни семьи сменяется «пьяной»,и так далее и так далее. Это только один пример того, как может складываться жизнь в алкогольной семье. Главное, что при всех вариантах алкогольной семьи как пройдет день всех членов семьи определяется тем, трезв алкоголик или пьян. Вот и получается, что алкоголизм – системообразующий фактор- т.е. цемент семьи. Пьянство, как член семьи. Так действуют системные законы, люди не хотят для себя такой жизни, но часто бывает, что система сильнее индивидуальной воли.

Что такое зависимость?

Представить человека, у которого нет зависимостей, невозможно. Для человека нормально, например, быть эмоционально зависимым от дорогих, близких людей. Эмоционально независимых людей мы назовем холодными эгоцентриками, или даже аутистами.. А зависимости от веществ могут быть физиологическими – наиболее опасными, я склонна разделять эту точку зрения, и психологическими. Психологические зависимости менее опасные, тут дело в степени зависимости. Вот кто-то страстно влюблен и тоскует в разлуке, весь ум и чувства его обращены к другому человеку, и это нормально. Бывает чудовищная тяга к предмету своей потребности, когда человек идет на крайние меры. Ради наркотика может пойти на преступление, ради сближения с объектом своей любви станет насильником – это не нормально.

Считаете ли вы, что бывают у людей склонности к зависимостям, формирующиеся с детства?
Зависимость от алкоголя, например, формируется нашей культурой. Потому что все ритуалы социального поведения у нас связаны с алкоголем. Если ты отказываешься выпить в установленном порядке – ты либо слишком хитер, или сектант, или больной человек, ты какой-то неправильный. Но с другой стороны, алкоголизм – проблема обмена веществ. Легкость возникновения алкоголизма генетическая, здесь включены особые ферменты, биологические свойства организма. И такие люди, выпив за компанию в первый раз, вероятнее получат пристрастие.

А есть ли особое воспитание в семье, которое формирует предпосылки к зависимостям?
Есть ли семья, с гарантией выращивающая наркомана? Это семья наркоманов. В их культуре благо – угостить, поделиться кайфом.

Другой вариант, если ребенка учат не разбираться с проблемой, а уходить от нее, тогда легко может получиться зависимость. Например, у родителя неприятность на работе – он уходит от проблемы: начинает пить, болеть, увольняется сразу, делает все, чтобы избежать решения конфликта. Ребенок может воспринять такую модель поведения.

В принципе, все идет от дисфункциональной семьи. Если в семье нет доверия, то подросток никогда не расскажет о своем первом опыте выпивки или курения, будет тщательно и ловко все скрывать.

Трудно себе представить, что крошка сын к отцу пришел, и рассказал…
Попробовав в первый раз,и почуствовав себя необычно, или плохо, ребенок из функциональной семьи придет домой, как в безопасное место, родители заметят, что с ним что-то не то и спросят, что с ним такое необычное творится. И если есть доверие, то ребенок расскажет, что вот было дело, мне предложили ( выпить, покурить и т.п.), и я не отказался. Семья отреагирует, и ребенок получит определенную обратную связь, и все будет нормально. В дисфункциональной семье все складывается по другому: ребенок пересидит где-то, или, если вообще все нарушено, пошлет всех куда подальше, как это уже не раз бывало. Все еще раз обиделись, и никто уже его ни о чем не спрашивает.

Это ведь самый распространенный семейный страх – а вдруг он попробует? Как правильно реагировать, если есть предположение, что это произошло?
Редкий ребенок ничего не пробует. Все дети пробуют курить, пробуют алкоголь. Редкий ребенок не попробует траву, если он всю ночь на дискотеке тусуется. Самое важное, чтобы если что-то ребенка беспокоит, то он мог бы рассказать родителям об этом. Этот контакт очень важен. И все можно решить в это время. «Плохо нам и страшно оттого, что ты это делаешь», – вот возможная правильная обратная связь. А если всегда гневная реакция, и на этот опыт знакомства с наркотиками тоже – так ничего не поправишь, и в этом случае ребенок ни для родителя, ни для себя пальцем о палец не ударит.

Проблема не в том, что дети пробуют, а в том, что прячутся и ничего не рассказывают родителям. В том, что контакта нет. Если в семье на тревожные события родители реагируют гневом, досадой, то ребенок не идет на контакт, и ничего исправить не получится.

Мне понравился пример из вашей энциклопедии «Современный ребенок» по поводу трех бутербродов, вставленных в видеомагнитофон вместо видеокассеты. С кем такое было?

Есть такой сайт в Интернете, где внимательные родители обмениваются подобным опытом. Например, что если кота запустить в центрифугу стиральной машины, то он наблюет три своих веса, еще - внимательный родитель знает, что пластмассовый шарик проходит без изменений через пищеварительный тракт 4-х летнего ребенка. А про три бутерброда – это пример от моего внука.

Мы понимаем, что общих советов по воспитанию не бывает, но кое-что универсальное есть – вы говорили, например, что детей никогда нельзя бить. Какие еще есть обязательные правила воспитания?
А кто пользуется-то этим прекрасным советом, не бить детей? Вам 150 человек в секунду возразят: «по попе – можно и нужно. И как же без этого». Я считаю, что насилие ни к чему хорошему не приводит, но редко кто со мной соглашается, нашлепать или дать подзатылник просто – не надо ничего объяснять, убеждать ребенка. И это безопасно – сдачи ведь не получишь!

А какие есть еще ваши максимы воспитания?
Для ребенка все воспитание должно быть прозрачным – чтобы ребенок ясно представлял себе, что от него хотят. Запретов должно быть не много – не более трех в одном конкретном периоде психического развития. Эти запреты должны быть железными, а все остальное должно быть разрешено. И правила должны быть постоянными. Нельзя так, чтобы сегодня за это ругали, завтра за это же самое хвалили, а послезавтра – не замечали. Ребенок становится очень тревожным от этого. Я за прозрачность воспитания, за предсказуемость ситуаций.

У ребенка должны быть границы, и он не должен тиранить свое окружение. Это часто бывает с больными детьми, которых жалко, за них страшно, и в них вложен огромный труд. Им боятся что-то запрещать, боятся их расстраивать.

Например, девочка подросток звонит на работу маме и говорит: «Ты чего это на работу ушла, а мне ничего на обед не оставила? Ну-ка, быстро возвращайся!» Или: «Если вы будете меня заставлять, то я выброшусь из окна!» Родители пугаются. Ребенок получает особый опыт управления взрослыми, и оказывается беззащитен перед собственным внутренним хаосом. Ему все можно, все ему подчиняются. Что особенно страшно, с точки зрения системного подхода, – теряется связь между усилиями ребенка и его достижениями. Если ребенок не получает адекватную обратную связь, то он начинает развиваться с нарушениями.

Что делать, если ребенок приходит спать к родителям? Почему вы считаете, что ребенку следует спать только в своей постели?
Желательно с 2-3 лет, чтобы такого не было. Что ему делать в постели своих родителей?

Но это и психоаналитик скажет.
Психоаналитик тут ни при чем. Родители легко пускают ребенка в постель, если им необходимо избежать секса и при этом не поссориться. При чем тут психоанализ? Если секс – это непростое взаимодействие для супругов, и он не происходит невзначай, то ребенок тут очень кстати – какой секс, если он спит тут и может в любую секунду проснуться? Или если может прийти в любой момент?

Ребенок проснулся, и, говоря, что приснился страшный сон, топает, ангел такой, к постели родителей, очень трогательно. Каждый день.Тем, что родители пускают его к себе в постель, они его поощряют.

Психоаналитик объяснит такой запрет совершенно по-другому, психодинамический и системный подходы тут не пересекаются.

Если мама делает уроки вместе с ребенком, то получается, что собственная мотивация ребенка страдает, и успеваемость ухудшается – это еще один парадокс от Анны Яковлевны. Как, по-вашему, можно улучшить успехи в школьных предметах?
Я люблю устанавливать границы. Мне кажется, что должны быть четкие границы между семьей и школой. Родители могут помогать делать уроки, если ребенок попросит. Для этого он должен получать правильную обратную связь от учителя в школе: будешь плохо делать домашнее задание – получишь пару. А потом ребенок, встревоженный этим, обращается к маме, и мама уже не должна тревожиться, и брать все на себя – нужно сказать: «Что же ты собираешься с этим делать?» И ребенок тогда может выбрать – самому больше стараться или обратиться за помощью родителей. Его учеба – это его ответственность, а не родителей – вот где правильные границы.

Но как ребенок понимает эти границы? Он же может сравнивать маму и учителя?
Первый учитель в младших классах бывает и поважнее родителей. Потом, когда предметы в школе разделяются, то ребенок может выбрать новых кумиров. Ребенок будет сравнивать своих родителей с учителями, с родителями своих друзей и с многими другими взрослыми всегда – ну и что?

Так как же быть с успеваемостью? Нудить, принуждать? Настаивать, помогать?
Если вам важнее успеваемость ребенка, чем ему самому, то это безнадежное дело. Нужно остановиться, и ничего не предпринимать. Еще в начальных классах нужно «ставить ребенка на крыло» - дать возможность заниматься самостоятельно, и внушать: «Ты сможешь, у тебя получится. Если нужна помощь – скажи». Если возникла такая ситуация в школе – никто из детей там не учится, и учитель не заинтересован в том, чтобы учить – то надо искать другую школу. Если нет возможности у родителей менять школу, а родителям хочется, чтобы ребенок успевал, то должны быть внешкольные занятия.

Важнее всего, чтобы ребенок умел учиться, и этого можно достичь на любом материале, не обязательно на школьном. Пусть он плохо учится в этой конкретной школе, но хорошо играет в шахматы, и у него есть заинтересованный и включенный тренер..

Что-то одно хотя бы должно быть, что ребенок делает хорошо.
Обязательно. Не мы делаем уроки с ним. Он сам! Иначе нарушается та самая обратная связь, и у ребенка не появляется собственных достижений – это уменьшает его веру в себя. Где то, что я могу? Обязательно, должно быть что-то, что ребенок делает сам с удовольствием, и ему важны результаты своих усилий
.

Является ли самой важной, самой частой проблемой семьи своевременная сепарация (отделение) детей от родителей? Как должна происходить сепарация по-хорошему?
Я бы не сказала, что самая, но это важная задача семьи. Поставить ребенка на крыло, чтобы дальше сам летел. Основное в этой задаче – внушение ребенку, что он может справиться с жизнью, какая бы она ни была. Вера в жизненную компетенцию ребенка – непростая задача в наше время. Как бы он ни устраивал свою жизнь, пошел учиться или пошел работать – все будет нормально. Закрутил роман – это его обогатит, и он переживет все, бросят его – он справится. Таким должно быть внутреннее убеждение родителей. А если мама прочитала психологические книжки и с дрожащими губами, чуть не плача говорит: «Ты справишься»,- то ребенок, конечно, не поверит. Родитель должен видеть силу своего ребенка сразу, как только он родился.

Удивляться его живучести.
Да, видеть его возможности. Это сложно для нас, мышление в российской культуре негативное. Очень долго люди жили тяжело, и настроены на то, чтобы выживать. Выживальщик смотрит – где плохо, где соломку подстилать, поэтому в ходу негативное мышление, и оборотная сторона – внушение ребенку неуверенности: «Мир опасен, а я – слаб».

Правильный посыл: «Мир может быть и опасным, но мы то все – справляемся!»

Как работает семейный психотерапевт?
Я работаю в классическом системном подходе. Теперь очень активно развивается вариант системного подхода, так называемый постклассический. Я специалист старой школы. Ко мне приходят все члены семьи вместе. Мама, папа, ребенок, бабушка. Няня, если есть – тоже. Няня проводит много времени с ребенком, и она тоже, хоть и временный, но член семьи.

В классическом подходе есть технологичные приемы, например – циркулярное интервью, когда я спрашиваю одного члена семьи про всех остальных, по очереди. Они высказываются в присутствии друг друга.

А как вы удерживаете такой объем информации?
Примерно так, как в серьезных карточных играх – бридж, канаста. Вы же должны представлять, какие карты у кого на руках. Сложно, но тренировка позволяет достигнуть этого. У психотерапевта должна быть первичная гипотеза, которая вытекает из запроса людей. И я, стараясь установить доверительные отношения, задаю вопросы, которые направлены на то, чтобы проверить гипотезу. Примерно так.

Под большим сомнением в Системной Семейной Психотерапии личность, как что-то устойчивое. Люди меняются во время взаимодействия друг с другом, и социальная среда может сильно влиять на личность. Психоаналитик видит личность, как шкаф. С ящиками, открытыми и закрытыми. Системщик видит человека, как облако, меняющееся во взаимодействии с другими облаками. Системный подход, на мой взгляд, более ресурсный.

А когда становится ясно, что именно нужно изменить, что делаете?
В классическом системном подходе это называется воздействие. Психотерапевт и его клиенты союзники и сотрудники, мы вначале договариваемся, каких перемен мы хотим достичь, ставим общую цель. Когда сформировано, по-возможности, общее представление, куда мы стремимся попасть, можно думать о воздействии. Причем оно должно быть точным и минимальным. Нехорошо ведь, если организм болеет, методом тыка травить его антибиотиками, исколоть и назначить 150 лекарств. У стекла есть такая точка, стукнешь, и оно разлетится вдребезги, так и терапевтическое воздействие должно быть по возможности точечным и минимальным. Мои молодые коллеги ужасно не любят эту метафору. Вроде получается, что семья это объект воздействия, а психотерапевт – мастер-ломастер, извне и в экспертной позиции знает где какой винтик подкрутить. Я на самом деле совершенно с ними согласна – процесс воздействия гораздо сложнее, чем описывает эта метафора, и пока длиться психотерпевтический процесс, семья и психотерапевт сами оказываются в некоторой особой системе, где так же действуют все законы функционирования человеческих систем. Просто об этом не рассказать, это примерно как у Борхеса, когда не понятно, где персонаж рассказа, а где читатель, читающий этот рассказ. У семьи очень много собственных резервных возможностей. А если ей «помогать» так, что пар у психотерапевта идет из ушей: «И здесь у вас проблема, и тут вообще кошмар. Мы над этим поработаем, и над этим тоже…» - то семья инвалидизируется, теряет свою силу.

Экологичность системного подхода в том, чтобы не подменять психотерапией собственные возможности, резервы семьи. Семья жизнеспособный прекрасный организм, который очень со многими вещами может справиться своими силами.

"Замуж - не напасть, как бы замужем не пропасть", говорит народная мудрость. Почему в семейной жизни все так часто бывает сложно? Почему в семье возникают проблемы? И есть ли, в конце концов, способы сделать свою семейную жизнь счастливой? Эти вопросы мы задали замечательному семейному психотерапевту Анне Яковлевне Варге.

Анна Яковлевна Варга - психотерапевт, кандидат психологических наук, Член Международной ассоциации семейной терапии (International Family Therapy Association), Член Европейской ассоциации психотерапевтов (European Association of Psychotherapists), Председатель правления Общества семейных консультантов и пcихoтepaпeвтoв, Заведующая Кафедрой системной семейной психотерапии ИППиП:

Почему люди создают семьи? Почему для человека столь необходимо и естественно жить с кем-то и делить с ним свою судьбу?

Анна Варга: Мне кажется, что это «видоспецифическая» особенность человека. Человек - «стадное животное». Во все времена и в любых культурах люди жили группами, родами, трайбами, тейпами, племенами, сообществами и, в частности, семьями. Как любые приматы, человек страдает от одиночества, ему хорошо вместе с другими себе подобными. Семья - это просто разновидность инстинктивного стремления человека быть в сообществе. При этом люди не моногамны и не моноандричны, если можно так выразиться. Варианты семейного устройства многочисленны - один мужчина, пара, тройка женщин, дети, у которых не одна мама- вот мусульманская семья. Один мужчина - одна женщина, общие дети -классическая христианская семья. Муж, жена, дети до определенного момента, затем мужчина уходит и живет отдельно - вариант индуистской семьи. Этнологи описывали общества, где семья состоит из одной женщины и ее нескольких мужей. Сейчас виды семей быстро меняются: бинуклеарная семья - когда мама и папа развелись, живут с другими партнерами, есть дети от старых отношений, от новых отношений, детей не бросают. Гомосексуальная семья с приемными детьми, бездетная семья.

Говорят, что выбор супруга часто бывает очень логичным. В чем состоит эта логика?

Анна Варга: У всех людей есть определенные психологические потребности, которые они «замышляют» реализовать в близких отношениях. Понятно, что это не холодный расчет, который уместен для реализации материальных потребностей. Это какое-то предчувствие, психоаналитик сказали бы, что это бессознательные потребности. Если человек, общаясь с другим, понимает, что его психологические потребности в определенной степени реализуются, то он стремится к этим отношениям, радуется, успокаивается и т.п. Зарождается любовь, но о ней в ответе на следующий вопрос. Здесь же я хочу привести пару примеров такой логики выбора. Простая логика, которая встречается часто, но редко дает хороший результат: найти такого человека, который спасет от одиночества. Чтобы быть в этом уверенным(ой), надо найти такого человека, который будет очень в тебе нуждаться, ни за что не бросит. Кто бы это мог быть? Тот, для кого ты будешь завидным козырным партнером. А если ты сам в себе не уверен, то на эту роль подойдет такой человек, которого ты будешь считать гораздо хуже себя, совсем «замухрышкой». Значит, берем одну «замухрышку» и делаем ей или ему честь. Тут начинается история про логику «замухрышки». Она ровно такая же, симметричная. Только этот «замухрышка» считает козырным именно себя, а своего партнера – «замухрышкой». Это союз людей, которые ищут спасения от одиночества, обладают неуверенностью в себе и недоверием к людям. Они вместе, но они не уважают друг друга, и каждый считает, что сделал честь другому. Любовь в этом случае вырождается в борьбу за власть и решение вопроса о том, кто же реальный замухрышка. Кстати, такие союзы бывают очень прочными, только несчастливыми.

Еще одна частая и простая логика: найти того, кто поможет отсепарироваться от родителей. Здесь главное понять, что твой партнер не по зубам твоим родителям. Параметры могут быть разными – например, ищется человек, который не спасует, не испугается, не начнет подлизываться перед мамой-папой. Часто кажется, что этот человек найдется в другом социальном слое. Или гораздо старше, или требовательный и скандальный, ревнивый. А этот партнер, чтобы исполнить свое предназначение, так же должен иметь «комплементарные» потребности – например, желать реализовать себя как спасателя. Он помогает отделяться от родителей благодаря тому, что видит родителей любимой или любимого монстрами, которые обижают и используют несчастного (ую). В общем, он сначала - агент сепарации, а потом, по прошествии времени - деспот и тиран. Если сепарация началась, то можно с ним или с ней развестись, к родителям не вернуться, и выпустить на сцену жизни другую психологическую потребность. На самом деле таких логик очень много, их вычислять увлекательно.

Если есть логика, то значит - нет любви?

Анна Варга: Нет, не значит. Просто это другая плоскость жизни. Любовь - это определенная способность человека давать, в широком смысле слова, заботиться, испытывать нежные теплые чувства и восхищаться. Любовь неспецифическое чувство, может быть направлена на многих - на детей, на друзей, на родителей, на супругов и т.п. Когда возникают отношения, психологические потребности начинают реализовываться. Людям становится хорошо друг с другом, глаз радуется, тело наслаждается, тревога уходит, доверие растет - тогда человек может направить в эту сторону свою способность любить. Вот вам и любовь.

Почему вдруг семейная жизнь дает трещину?

Анна Варга: Никогда не вдруг. Трещина возникает постепенно. Накапливаются отрицательные чувства: злость, обида, страдание. Они бывают в каждых близких отношениях. Они могут разрушать семейную жизнь, если супругам не удается про эти чувства, историю их появления и т.п. пообщаться, и принять такие решения, которые позволят уменьшить поводы и причины. Здесь есть определенные градации: допустим, один из пары обижается и сердится, но скрывает это. Трещины не миновать, потому что, как известно, травма начинается с молчания. Он будет травмирован, при этом первым делом пострадают сексуальные отношения, потому что они очень чутко на все реагируют. Следом портятся отношения вообще.

Возможный шаг к конструктиву: человек рассказывает про свои отрицательные эмоции. Допустим, он очень просветленный, рассказывает без упрека, дверями не хлопает, не скандалит. Происходит такой нормальный, вдумчивый разговор. В ходе этого разговора, тот, кто страдал, получает утешение, понимание, убеждается, что не было никакой злонамеренности. Все, не будет никакой трещины.
Бывает и так, что люди все обсудили, порешали, но столкнулись с неразрешимым противоречием:
- Я тебя ревную к твоему ребенку, не хочу, чтобы ты столько времени и сил отдавал ему.
-Все понимаю, но не смогу делать так, как ты хочешь.
Здесь трещина необязательна. В браке полно неразрешимых противоречий. Главное - их видеть, фиксировать и жить дальше. Хорошо работает система компенсаций. «Ты много времени уделяешь детям, я от этого страдаю, но мне будет легче, если :
а) один вечер в неделю мы будем ходить в ресторан; б) парочка дополнительных искрометных сексуальных актов и т.п». Очень важно, когда тот, кто обижается и страдает, берет на себя ответственность понять, что его партнер может сделать, чтобы облегчить страдание. Если позиция другая: ты меня обидел, ты и давай старайся, искупай и заглаживай - то трещина будет.

Почему некоторым удается быть счастливыми в браке, а некоторым нет. Это вопрос везения?

Анна Варга: Нет, это не вопрос везения. Это вопрос субъективной оценки. Люди могут считать себя счастливыми в браке, притом, что на посторонний взгляд
их жизнь может выглядеть небезоблачной. Критерии удачного брака разные.
Есть непреложный критерий: людям хорошо друг с другом, если:
им нравится проводить время вместе больше, чем порознь, они часто одновременно испытывают удовольствие в самом широком смысле слова, они много знают друг о друге и не жалеют об этом, им нравится представлять себя как пару в обществе.
Это состояние отношений достигается разными путями, но и здесь есть универсальное - хорошие пары без страха и сомнений разговаривают друг с другом о самом конфликтном. Они не жалеют на это время и добиваются компромиссов, сколько бы сил это не потребовало бы. Они открыты и искренни друг с другом и знают, что их партнер справится с любой информацией без ущерба для отношений, за исключением той информации, которая подразумевает разрушение брачного контракта.
Например, если в психологический брачный контракт входит пункт о супружеской верности, то информация об измене может быть опасной для отношений.

Каковы самые распространенные проблемы в браке?

Анна Варга: Все, которые возникают при переходе с одной стадии стадии жизненного цикла семьи на другой жизненного цикла семьи на другой.

Можно ли что-то заранее предпринять, чтобы не допустить этих проблем?

Анна Варга
: Нет, нельзя. Эти проблемы нормальны для брака, как ветрянка для
ребенка.

Стоит ли идти к психологу, если у семьи проблемы?

Анна Варга
: Конечно, и сразу. Тогда оспинок не останется, только гладкая кожица.



Внимание! На сайте представлена лишь часть наших предложений.
Обо всех наших предложениях Вы можете узнать по телефонам, указанным в верхней части каждой страницы

© Психологический Центр «РЕСУРСЫ» – гештальт в Тольятти Сделано в Тольятти