Третьякова Жанна Юрьевна - психолог

сертифицированный гештальт-терапевт телефон: (8482) 49-59-64 г. Тольятти, 12 квартал, ул. Свердлова 8 А
Гештальт в Тольятти. Запись на тренинги и семинары: (8482) 49-59-64
Главная Карта сайта Написать письмо
В избранное Карта сайта
Главная О Центре Написать письмо Как нас найти

Центр «Ресурсы»

Семейные консультации

Семейные консультации

 

Консультации для родителей

консультации психолога для родителей
Человек предназначен для любви.

И, как правило, страдают те, кто пытается со своей любовью сделать что-то противоестественное.

Пытаются, например, превратить её в ненависть, разрушая кого-то или себя.

Вершиной психотерапевтической работы является обращение с любовью.

Даниил Хломов.

Услуги для организаций

Услуги психолога для организаций
Независимость означает, что за тебя не платят , а свобода означает, что за тебя не думают

Даниил Хломов.

Страхи

Принято думать, что ребенок должен всего бояться. Он мал, неопытен, и все, с чем он сталкивается в жизни, вызывает у него естественный страх. В этих рассуждениях есть доля истины, но страх страху рознь. Если малыш боится залетевшей в дом мухи — она сильно жужжит и кружит по комнате, или боится остаться с незнакомой тетей-воспитательницей потому, что он впервые пришел в детский сад, то это действительно те страхи, которые являются естественными и со временем проходят. Они стираются из памяти или остаются в виде забавных эпизодов:

«Мама ушла к соседке, а мы с подружками играли в комнате. Вдруг на кухне закипел чайник, и вода стала стекать прямо на горячую печку. Был такой ужасный звук, шипение, крышка на чайнике подпрыгивала и гремела. А мы почему-то подумали, что сейчас начнется пожар, и раздетые, прямо в тапочках побежали на улицу, и, через двор, по снегу— к соседке. Потом все вместе смеялись...»

В этих переживаниях и в этих воспоминаниях тоже есть смысл: они учат смеяться над тем, что пугало. Это самое действенное оружие в борьбе со страхом. И если рядом оказался взрослый человек, который объяснил, успокоил и сделал ситуацию комичной, то для ребенка она компенсируется. Еще один способ — это идти на страх.

«Была такая игра в пограничников. Я уже не помню, в чем она заключалась, но было правило приема в пограничный отряд: проверка на смелость. Зимним вечером, когда было уже совсем темно, надо было пройти в одиночку вокруг кладбища. Я испытание прошла, до сих пор помню, как шла в темноте и говорила себе: «Смотри только под ноги», а потом, в самом конце пути, припустила бегом. Ребята встретили меня, как героя... Очень радостное чувство».

Детских эпизодов преодоления страхов должно быть много — тогда закладываются ощущение бесстрашия, вера в свои силы и оптимистический взгляд на жизнь.

Но существует другая категория страхов и ситуаций, с ними связанных. По своему опыту работы детским психологом могу сказать, что в большинстве случаев робости как черты характера и невротических нарушений, вызванных страхами, виноваты взрослые. Почему-то принято, что запугивание — приемлемый способ воспитания и контроля над ребенком. Взрослые, родные люди, которым ребенок привык полностью доверять, используют самые разные «страшилки»:

  • «Не ходи туда, там тебя злой дядька заберет»;

  • «Не лезь на горку — упадешь и сломаешь позвоночник»;

  • «В городе завелся маньяк...»;

  • «Все бездомные собаки — бешеные...»;

• «Попадешь в милицию — там тебе покажут...»
Знакомо? Если ваши родители применяли подобные методы воспитания, то неудивительно, что весь мир для вас наполнен опасностью. Взрослые не понимают, что почти любой страх для ребенка — это страх смерти. И пугая чем-то, они пугают смертью. Вспомните, когда вы поняли, что все люди смертны, и осознали, что с вами тоже это когда-то случится? В учебниках по детской психологии указывается, что эта информация доходит до ребенка в старшем дошкольном возрасте, в 5-6 лет.
Но по своему опыту, по опыту своих клиентов и детей, с которыми я работала, могу сказать, что это осознавание случается намного раньше. И дальше все зависит от того, как ребенок
поступит с этой информацией, и как отреагируют взрослые на его вопросы:

  • Мама, а я что, умру?

  • А когда умирают, что потом?

  • А ты когда умрешь?

Каждый ребенок переживает страх смерти, и очень важно, чтобы он нашел сам или с подсказки взрослых какой-то оптимистический выход и пояснение:

  • после смерти люди превращаются в кого-то другого и рождаются еще раз;

  • когда люди умирают, они попадают на небо и там живут в раю;

  • после смерти люди остаются привидениями, они живут так же, но их никто не видит;

  • я, когда умру, стану кошкой или щенком...

Не важно, что это будет за пояснение, важно, чтобы ребенок в него поверил. Не навсегда, но на какой-то период. Позже тема смерти будет переосмыслена, и этот детский опыт ляжет в основу принятия смертности. Если же пояснение найдено не было, то надо сыграть роль того самого мудрого родителя, которого у вас не было в детстве.

Дети лечатся самостоятельно. Игры и ритуалы, основная цель которых—доказать существование загробного мира, не что иное, как компенсация страха смерти. Кто не знает такую разновидность детского фольклора, как рассказы-ужастики? Их героями становятся «Черная Рука» и «Летающий Гроб», «Красный Глаз» и другие представители нечисти. Ни одно лето, проведенное в пионерском лагере, не обходилось без таких «прививок от страха».

«В школе была кладовка, внизу, под лестницей. Мы специально оставались после уроков, залезали в эту кладовку, чтобы вызвать Пиковую Даму. Для этого нужны были зеркало и свеча. Зеркало держали в руках и направляли в потолок. Потом все вместе шепотом говорили три раза "Пиковая Дама, появись!". И кто-то обязательно видел ее отражение в зеркале... Было жутко страшно, но мы повторяли все это по многу раз».

Позже, в подростковом возрасте, страх смерти может выражаться в вызове: «Я рискую своей жизнью, и я не боюсь!» И начинаются походы на железную дорогу и на стройку, залезание на чердаки, ныряние с большой высоты в воду и другие «трюки». При этом важно, чтобы ребенка не подвел инстинкт самосохранения: вызов смерти бросается, но дети отказываются от того, что действительно опасно и не по силам. Это не имеет ничего общего с попытками самоубийства и саморазрушающим поведением. Цель поступка — победить страх и противостоять запретам.

«Вечером мы пошли прыгать с балкона в сугроб. Мы поднимались на балкон по пожарной лестнице и все по очереди спрыгивали. А я не смог. Пацаны меня уговаривали, демон-стрировали, что ничего опасного нет, а у меня, как только я подходил к краю, начиналась тошнота и все внутри холодело. Так и не прыгнул. Надо мной никто не смеялся, но мне все равно было стыдно. Я не спал потом всю ночь, а рано утром встал и пошел туда и прыгнул с первого же раза просто не дал себе ничего почувствовать, действовал как робот. Больше не повторял, мне хватило. Я это делал для себя, а не напоказ».

Что остается после детства в виде непережитых страхов? Когда я называю клиентам их страх и объясняю его природу происхождения, связь с детством, многие искренне удивляются: они и не думали, что корни уходят так глубоко...

Страх потери контроля над близкими

  • Муж задержался на работе и не позвонил.

  • Няня с ребенком ушли гулять и не вернулись в положенное время.

  • Вы звоните поздно вечером своей маме, а ее нет дома.

  • Родственники уезжают в отпуск в то место, с которым нет связи.

  • Ребенок ушел гулять с друзьями и не сказал, куда и когда вернется...

Нам свойственно беспокоиться за наших родных и близких людей, когда мы не обладаем информацией о них, то есть теряем контроль. Иногда это беспокойство перерастает в неконтролируемый страх, а иногда — в фобию. Мы не можем справиться с переживанием, все валится из рук, невозможно отвлечься. В голову лезут только дурные мысли, воображение рисует трагические картины, вспоминаются вдруг эпизоды аварий, катастроф, убийств и других трагедий. Чтобы избежать этого, человек стремится постоянно контролировать своих родных. В наше время проблему частично решила сотовая связь. Каждый первоклассник шагает в школу с мобильником на шее. И все административные запреты на пользование телефонами разбиваются в прах перед натиском родительского контроля: «Я должна знать, где он и что с ним, — так мне спокойнее». Но это лишь один из способов снизить тревожность. В глобальном масштабе проблему он не решает. А родилась эта проблема, скорее всего, в очень раннем возрасте, иногда даже младенческом. Для ощущения безопасности ребенок должен постоянно видеть в поле зрения свою мать. Она видна — значит, она есть. И значит, со мной все будет в порядке. Но как только мать уходит из поля зрения, с точки зрения младенца, она умирает. И значит, полагает он, я тоже погибну. Опыта, указывающего на то, что человек может пребывать в другом пространстве, еще нет, и потеря контроля равносильна смерти. Вот почему сразу лезут в голову самые страшные предположения, вот почему мы не способны порой рационально объяснить себе ситуацию и успокоиться: «не контролирую —теряю — умираю». Между тем вам, наверное, встречались люди, которым этот страх неведом. Они начинают беспокоиться только тогда, когда действительно происходит что-то необъяснимое.

Однажды я ездила на встречу с журналистом. Мы договорились встретиться в кафе, я должна была дать ему интервью. Но на момент нашей встречи мне было не до этого: мой двенадцатилетний сын с утра был «вне зоны доступа». Вначале я звонила каждый час, потом чаще, пробовала обзванивать его друзей, позвонила классному руководителю. Из школы он ушел вовремя, но связи с ним не было, а на улице уже темнело. Я сидела за столиком и нервно постукивала по трубке. Разговор не клеился. Наконец журналист спросил:

  • У вас что-то случилось?

  • Да, вот сына никак не могу найти, все «вне зоны»...

Хотите, я, как отец четырнадцатилетнего подростка, назову вам множество причин... Первая: трубка разрядилась, вторая поставлена на виброрежим и лежит в рюкзаке, третья оставлена в другой одежде... На десятой причине мой телефон зазвонил: сын сказал, что трубка разрядилась и он забыл ее поставить на зарядку... А журналист стал для меня примером рационального подхода к переживаниям — иногда помогает.

Страх перемен

Если даже вас в чем-то не устраивает ваша жизнь, то легче смириться с неудобствами, чем что-то поменять:

  • работа, где неинтересно, мало платят, начальник деспот;

  • отношения, которые приносят лишь скуку и разочарование;

  • одежда, которой сто лет в обед;

  • привычный набор продуктов в холодильнике;

  • привычная компания на всех праздниках: поедят, выпьют и разойдутся...

Это когда «привычно» не означает «хорошо», но мы все равно за это держимся, потому что страшно что-то менять. А вдруг будет хуже? И даже если найдется кто-то рациональный, кто поможет все проанализировать, просчитать риски, наметить план действий, — все равно изменений не наступает. Страх сильнее разума. Детские корни этой проблемы кроются в поведении родителей по отношению к ребенку, а именно — совершать перемены в его жизни, не ставя его в известность. Двигают, как мебель, полагая, что перемены пойдут на благо. И чаще всего их намерения действительно не таят в себе ничего плохого. Но они неожиданные и, значит, пугающие.

«Кошмар моего детства: мне было года четыре. Мы приехали с родителями к бабушке, которую я до того не видел. Бабушка мне понравилась, у нее дома было много интересного. Но вот я просыпаюсь на следующее утро — и не нахожу своих родителей. Оказалось, что они договорились с бабушкой, что оставят меня на месяц, а сами съездят отдохнуть в отпуск. Как я орал! Со мной случилась истерика. Потом, конечно, привык, и все было нормально, но этот случай почему-то запомнился. И всякий раз, когда родители куда-то собирались, я приставал к ним с вопросами: "Куда мы едем? А вы меня там не оставите? А когда мы вернемся? А что там будет?" Они сердились, отмахивались. Я вообще был тревожным ребенком, постоянно ждал, что случится что-то непредвиденное, и очень этого боялся».

В жизни ребенка должно произойти что-то, в результате чего он сделает вывод: перемены опасны. Страх побеждает естественную детскую любознательность и жажду познания. А избежать этого просто: поставить ребенка в известность и спросить его согласия. Даже очень маленького ребенка, даже если кажется, что он все равно ничего не поймет.

Справиться с эти страхом во взрослом возрасте можно, если убедить себя в обратном: осознанные перемены в жизни желанны и они способствуют улучшению ее качества. Закон жизни — это закон перемен. И для любого человека будет лучше, если они будут происходить в нужную сторону и с нужной скоростью.

Страх времени

В самых разнообразных проявлениях: от страхов опоздания, страха не успеть что-то сделать вовремя, потерять время впустую до глобального ужаса перед течением времени и его неумолимостью. Время — категория абстрактная, дети начинают понимать его суть только в 5-6 лет. Педагоги знают, с каким трудом дается усвоение временных понятий дошкольникам, —можно заставить вызубрить названия дней недели и научить называть время по часам, но постичь его сущность дети не в состоянии. Ребенок живет по принципу «здесь и сейчас»: прошлое быстро исчезает из его памяти, будущее невозможно сформировать в воображении, а значит, его для ребенка пока не существует. Такая беспечность может раздражать взрослых, и они стремятся как можно раньше дать понять: если ты потеряешь время сегодня, то завтра будет плохо.

  • «Если ты не поторопишься, то мы опоздаем в садик»;

  • «Если ты не будешь учиться читать, то тебя не возьмут в школу»;

  • «Нам с папой надо много работать, иначе нас не отпустят летом в отпуск»;

  • «Тот, кто много тренируется, попадет в сборную»;

  • «Если не будешь учиться, станешь дворником»...

Так время превращается во врага: коварного, опасного, постоянно присутствующего в твоей жизни.

«Мама постоянно меня торопила. Она все делала быстро и добивалась от меня того же. Я научилась быстро ходить, быстро делать уроки, убираться в комнате, даже свои любимые дела делала быстро рисовала, вязала, мастерила из бумаги. Мои подруги говорили: "Куда ты все спешишь?", а я не понимала, о чем они. Когда я смотрела кино или читала книгу, меня охватывало беспокойство: мне казалось, что я теряю время и за это мне попадет. Нет, мама меня не ругала, она просто постоянно сокрушалась: "Как ты можешь сидеть, когда еще столько дел? Ты ничего в жизни не добьешься!"»

Плата за такое воспитание — неумение жить настоящим, стремление все спланировать и предугадать, которое приводит к неизбежным разочарованиям. Человек даже не идентифицирует свой страх, он находится в постоянной тревоге, и это становится его стилем жизни. Этот страх широко поддерживается в социуме. Начальникам выгодно иметь таких подчиненных, учителям — учеников, родителям — детей. И если ребенок, вырастая, не научится противостоять страху времени, его привычным состоянием станут спешка, суета, стрессы, неврозы.

Другая крайность поведения тоже относится к страху времени: нежелание подчиняться временным требованиям, стремление тянуть время, опоздания. Нежелание подчиняться требованиям родителей оборачивается глобальным протестом вообще считаться со временем. Как понимаете, проблем у этих людей не меньше.

Как я уже сказала, этот страх трудно распознать. Человек просто живет в постоянном конфликте со временем и думает, что так и должно быть. А если возникают проблемы, то причина видится во внешних обстоятельствах, а не во внутреннем состоянии: меньше спать, больше работать, быстрее ехать, планировать и не позволять себе отклоняться от плана. Можно довести темп своей жизни до максимального ускорения, но приведет ли это к состоянию счастья?

«Я всегда была на хорошем счету и в школе, и в институте, и на работе. Начальство видело во мне перспективного работникамне поручали важных клиентов, проекты, которые не доверяли другим. Основной мой конек скорость и умение сделать много за рабочий день. Мне нравилась

такая жизнь, но усталость брала свое. Я знала, что надо больше отдыхать, взять отпуск или хотя бы выспаться. Но мысли об этом приводили меня в ужас: в это время может что-то произойти такого, что я пропущу, упущу и останусь в проигравших. Я стремилась быть хорошей для начальника точно так же, как когда-то показывала свое усердие и расторопность своему отцу. Пока не случилось ужасное: я заснула за рулем. Авария, к счастью, была пустяковая, я отделалась переломом ноги и ребер. Но оказаться обездвиженной в гипсе после такого ритма жизни вот это было настоящей катастрофой. Я могла только читать, смотреть телевизор и думать. Нужные книги родили нужные мысли: я поняла, что моя травма это предупреждение. Если я не научусь жить настоящим, то очнусь от гонки лишь в старости. Если доживу, конечно...»

О чем бы ни был страх, работа с ним начинается с называния:

  • боязнь темноты;

  • страх одиночества;

  • страх агрессии;

  • боязнь собак (насекомых, змей);

  • страх попасть в неловкое положение;

  • страх полетов на самолете;

  • боязнь остаться без средств к существованию и т. д.

Точное название — это как поставленный диагноз. Значит, состояние взято под контроль; значит, этому есть наименование; значит, эта проблема знакома не только мне.

Понять корни страха, найти его первоисточник тоже важно. Иногда люди поражаются ничтожности первоначальной ситуации или понимают, что страх передан им по наследству. Одна моя клиентка панически боялась грозы. Выяснилось, что то же самое происходило и с ее матерью, и с бабушкой, которая в детстве была свидетелем пожара от удара молнии. Случилось это более 80 лет назад, а страх укоренился, как наследственное переживание.

Влияет ли страх на поведение и можно ли его контролировать? Наверное, не всякий страх требует лечения. Если человек панически боится змей, то вряд ли это отразится на укладе его жизни. Просто он будет избегать ситуаций, где может произойти пугающая встреча. Но некоторые страхи настолько отравляют жизнь, что психотерапия просто необходима!

Из книги И. Шевцовой «Тренинг работы над собственным детством»



Внимание! На сайте представлена лишь часть наших предложений.
Обо всех наших предложениях Вы можете узнать по телефонам, указанным в верхней части каждой страницы

© Психологический Центр «РЕСУРСЫ» – гештальт в Тольятти Сделано в Тольятти