Третьякова Жанна Юрьевна - психолог

сертифицированный гештальт-терапевт телефон: (8482) 49-59-64 г. Тольятти, 12 квартал, ул. Свердлова 8 А
Гештальт в Тольятти. Запись на тренинги и семинары: (8482) 49-59-64
Главная Карта сайта Написать письмо
В избранное Карта сайта
Главная О Центре Написать письмо Как нас найти

Центр «Ресурсы»

Обучающие программы для психологов

Семейные консультации

Семейные консультации

 

Консультации для родителей

консультации психолога для родителей
Человек предназначен для любви.

И, как правило, страдают те, кто пытается со своей любовью сделать что-то противоестественное.

Пытаются, например, превратить её в ненависть, разрушая кого-то или себя.

Вершиной психотерапевтической работы является обращение с любовью.

Даниил Хломов.

Услуги для организаций

Услуги психолога для организаций
Независимость означает, что за тебя не платят , а свобода означает, что за тебя не думают

Даниил Хломов.

О гештальт-сообществе МГИ в Тольятти

Я бесконечно долго перебирала то немалое количество проектов, которые я уже реализовала или продолжаю реализовывать в своей психотерапевтической практике, пытаясь выбрать какой то один. Потом я стала думать, что необходимо описать все проекты, связав их какой то идеей. И раз, за разом обнаруживая себя в этой раскоряке между вроде бы простой идеей выбрать что то, и невозможностью это сделать, наконец то, и обнаружила, то чем я буду писать. Пожалуй, самым важным проектом за все предыдущие три года моей личной и профессиональной жизни оказался проект формирования собственной личной и профессиональной идентичности. Достаточно долгое время я считала, что мой приход в психотерапию был некой случайностью, но никак не моим осознанным выбором. Каким то мало понятным мне способом, я оказалась в базовой программе, официальный предлог был повысить свою профессиональную компетентность при работе с зависимыми. На тот момент я успешно работала в наркологическом диспансере в качестве заведующей психотерапевтической службы и мои планы были связаны с вполне внятной карьерой в медицине. Даже окончив базовую программу и безусловно сертифицировавшись, я не признавала психотерапию свое профессией. Я считала даже факт наличия у меня клиентов скорее некой случайностью и проявлением моей скрытой талантливости, я даже умудрялась гордиться этим фактом: " Вот типа, я никак не вкладываюсь, книжек не читаю, на группы не езжу - а вот звезда какая!". Поддержку тренеров и терапевта в упор не обнаруживала, а если они были настойчивы в предложениях продолжить дальнейшее обучение, поехать на интенсив, то внутренне легко их обвиняла в меркантильности и подлом желании на мне заработать. В этот период у меня были клиенты и терапевтические группы, но в моем отношении четко проглядывался некий патернализм и снобизм по отношению к клиентам, нет, конечно, моего уважения к симптомам стало в разы больше за время обучения в базовой программе, но приступы праведного гнева или хладнокровной морали меня еще регулярно посещали. Надо ли говорить, что такому прекрасному специалисту супервизия, как козе – баян. Основным лейтмотивом профессионального переживания того времени было ощущение вынужденности, типа, что занимаюсь я всем этим безобразием, так как на другое тупо не сгодилась, мне даже признаваться, что я психолог-психотерапевт было стыдно, я на врача отзывалась. Сейчас мне понятно, что за отсутствием даже попыток признать свою профессиональную принадлежность стоял страх обнаружить свой реальный профессиональный возраст и необходимость обнаружения своей реальной значимости в сообществе. Да и вообще обнаружить свою годность-негодность для этого труда. Вместо этого я ушла в декрет. Детей рожать - не стыд переживать! Некоторые бывшие члены нашего сообщества вполне себе комфортно поживают в этом состоянии, хочется верить, что они искренне обнаружили эту профессию себе не подходящей.

Декрет оказался делом неплохим, помимо дочери появилось время и возможность со стороны посмотреть на себя в профессиональном плане, обнаруженное не радовало. Практика практически не развивалась, расширение клиентской базы шло в основном за счет наркологических пациентов, и в целом работа скорее изматывала, чем бодрила. В этот период мой ко-терапевт и организатор Тольяттинского гештальт-сообщества Третьякова Жанна, с которой мы уже два года вели терапевтическую группу, предложила вести вместе группу первой ступени. Первая группа была феерична! Такого количества пограничных участников в последствии не видел ни один проект. Не знаю, как мой ко-терапевт, но я очень старалась понравиться и пышным цветом растила созависимые отношения и всячески ублажала “хирых и убогих”. Меня, конечно, очень любили, я искренне верила, что исключительно за мои великолепные профессиональные и личностные качества. Внутри всячески подчеркивала нашу с ко-терапевтом разницу, но конкурентные тенденции даже не обнаруживала, типа мы такие замечательные ко-терапевты и между такими великолепными людьми не может быть разногласий. Собственно в тот период их открыто и не было. Решение же поехать на третью ступень переживалось как вынужденное, и как некоторая формальность необходимая для того, чтобы и дальше вести обучающие проекты, вести которые мне нравилось, и к тому времени была набрана уже вторая группа первой ступени. Собственный интерес к профессии не признавался, все опять у меня вроде как случайно происходит, группы по большей части коллега набирает, она же клиентов не наркологических присылает и все потому, что я хороший специалист и всем нужна. Непризнание собственного профессионального интереса избавляло меня в тот период от многих неприятных переживаний. Нет нужды с кем-либо конкурировать, в ситуации возникновения напряжения с коллегами всегда можно прикинуться ветошью, и самой себе говорить, что просто жизнь, она конечно куда лучше. Даже специализацию можно проходить на расслабоне, а если, что я вообще в декрете. А еще коллег, которые рискнули признать свой интерес и стали активно вкладываться в профессиональное развитие можно признать гештальт-фанатами и приписывать им всякие личностные дефекты: жадность, или одиночество, или еще какие гадости. Безмерное поле для проекций, лишь бы себя не видеть, лишь бы стыда не испытывать. Тема конкуренции не осознается в принципе, наличие опыта базовой программы считается достаточным для ведения практики. Этакий готовый супергештальтист в великолепии нарциссических защит. Веселое время! В сообществе на этот момент возникает неформальное объединение против организатора сообщества под видом борьбы за власть, типа она такая властная женщина все проекты под себя подмяла, клиентами не делится и вообще развиваться не дает. Мне как человеку стоящему над всеми этими процессами, я же не фига не гештальтистка, а просто человек наслаждающийся жизнью, удается не вовлекаться в эти процессы и даже приписывать себе столь прелестные личностные качества, вон какая я миролюбивая, всегда в нейтралитете. Я даже умудрялась приписывать себе какой-то фантастический вклад в сообщество, типа я своим неприсоединением к конфронтирующим сторонам не даю развалиться нашему хлипкому сообществу. На сегодняшний момент я понимаю, что оставаясь в своей высокомерной позиции я на самом деле поддерживала хроническую конфронтацию застрявших в нарциссизме членов сообщества с лидером. Но признать сей факт, мне хитро выстроенный собственный нарциссизм не давал. Все там что-то делят, а я такая даже не снисхожу до них презренных. Примерно в это время я уволилась с медицинской службы, но осознаваемым причинами были большая свобода и более выгодное сочетание время-деньги в частной психотерапии. Экономическая зависимость от количества клиентов вынудила начать вкладываться в профессию, я стала участвовать в супервизорском и интервизорском групповых проектах как активный и постоянный участник. Свое активное участие в жизни сообщества приписывала экономической вынужденности, типа не похлопаешь, не полопаешь. Это был период искренней зависти к тем, кого обеспечивали мужья, а я работаю психотерапевтом потому, что меня муж не содержит на том уровне, что я хочу. Мужу респект за выдержку моего маразма. Часть членов сообщества до сих пор остается в этом месте, вроде бы участвует в его жизни, но ни с кем не конкурирует и явного интереса не обозначает.

К концу первого года обучения на 3 ступени, я стала явственно обнаруживать свой интерес к профессии, не вынужденность из убогости и экономической выгоды, не выбор из удобства и свободного графика, а настоящий честный интерес. Мне это интересно, слушать людей, исследовать вместе с ними их историю и всяческие системные отношения. Но присвоение себе интереса к профессии сразу погрузил меня в гущу событий в сообществе, отстояться в стороне не удавалось, если я тоже претендую, то без понимания своего места никуда. Но на честное сравнение себя с другими членами сообщества смелости не хватало, это при том, что к тому моменту у меня была устойчивая практика 6-8 клиентов в неделю, еженедельная терапевтическая группа и три группы первой ступени в ко-терапии с Жанной Третьяковой, группа второй ступени в соведении с Максимом Линенко. Но я жутко боялась зависти и отвержения одних членов сообщества и собственного стыда от обнаружения своего профессионального несовершенства при сравнении с другими. И потому в группах участвовала, но работать не выходила, все через заочные случаи светилась. А тут еще мне, что то вдруг со своим ко-терапевтом неуютно стало, все она какая то неправильная оказалась. Вот тут то моя способность к проецированию проявилась в полном цвете. Моя невозможность сравниться с более опытной коллегой была обернута против нее. Я неистово ее не признавала, не обнаруживала как успешную, более вложившуюся в профессию, обвиняла ее в непризнании меня, но не открыто, а как обычно внутри. А тут еще мы с группой товарищей конференцию организовали к тому времени уже вторую, а мой ко-терапевт в открытую заявила о своем большем вкладе (что было реальностью) и большем гонораре. Возмущению моему и моих других коллег не было предела. Мне до этой поры удавалось избегать прямого сравнения с лидером сообщества и ко-терапевтом в одном лице, а она возьми и сравнись со мной сама. Ничего кроме аннигиляционной агрессии в ее сторону толком не помню, все нарастающая жажда смерти, продиктованная только одним – восстановить справедливость, свое “единственно верное” представление о своем месте, соответственно обнаружить все гадости, профессиональные огрехи и личностные недостатки противника, реальные увеличить до безобразия, а кое-что и приписать можно. Удивительное дело, я оказалась вполне поддержана большим количеством членов сообщества в этой “борьбе за справедливость”, посыпались “интересные” предложения по захвату каких-либо проектов, типа, вот если бы ты интенсив или группу одна набирала, то я бы наверняка участвовать бы стала и клиентов бы своих направила и много всяких соблазнений на то, чтобы лидера моими руками замочить. Хорошо к тому времени мои отношения с ко-терапевтом были устойчивыми, нас связывали не только общие проекты но и прежний доверительный опыт. Под предлогом формирования навыка супервизии я организовываю интервизорскую группу из частно практикующих участников сообщества, лидера сообщества туда не приглашаю, вроде как не только мне с ней неудобно, но и другие против. Сейчас я понимаю, что это была моя попытка сохранить свое представление о себе без ограничений и сложностей, а только с преимуществами и прелестями. Спустя время я обнаружила, что мне не всегда интересно, что многие из коллег не понимают о чем я говорю, что если я честно выражаю свое мнение, меня обвиняют в осуждении психотерапевтических навыков, терапевтом и супервизором меня не выбирают, мои проекты только критикуют, приписывают мне сомнительные алчные мотивы. Удивительно, но тоже самое я проделывала со своей более опытной коллегой. Я обнаружила зависть сначала чужую и только потом свою, зависть к чужой успешности, к чужим навыкам и умениям. В наивности поделилась с коллегами, осталась в этом переживании одна. Сильно испугалась отвержения и еще какой то период находилась в иллюзии, что мы все одного уровня, много тратила усилий на это уравнивание. Организовывала встречи с участием приезжего супервизора в попытке все же соединить стремительно расслаивающееся сообщество и прекращение его существования в прежнем виде. Грустно, но часть сиблингов так и не смогла обнаружить свой реальный размер и смириться со своим текущим местом в сообществе и остаться в нем для продолжения сотрудничества. Эти люди предпочли изолироваться, в лучшем случае в пары объединиться, но их участие в жизни сообщества стремительно сокращается. А отсутствие живого коллегиального взаимодействия со здоровой конкуренцией приводит к профессиональному обеднению и застою. В итоге взаимообмен с ними затруднителен, а порой и невозможен, через раз в высокомерие упираешься. Но я в тот период тоже не лучше была, все делала попытки всех объединить, видела в этом какой то свой великий вклад в развитие сообщества, всех пыталась поддержать и найти формы взаимодействиям всем подходящие, никаких объективных различий не замечала, что тоже очень высокомерно.

Надо сказать, что к тому времени я была уже достаточно поддержана не только своим ко-терапевтом, не смотря на сложные отношения мы вели уже четвертую группу первой ступени и тем самым друг друга признавали, но и за пределами сообщества. Мои отношения с терапевтом наконец-то стали отношениями, а не муляжом. Я была поддержана соведущим второй ступени, тренерами и участниками 3 ступени. Я все еще бредила о некой собственной ограниченности рамками сообщества, но уже понимала, что коллеги есть не только в Тольятти. У меня появился супервизор, к выбору которого я подошла очень обстоятельно, хотя и решилась на этот проект сначала из неких необходимых правил. Я очень благодарна Жанне Третьяковой за ее честность и прямоту в отношениях со мной. Однажды после очередных взаимных претензий я обнаружила, что никакой моей особенной роли в поддержании целостности сообщества нет, а есть очень неказистая попытка конкуренции с лидером. Как мне было стыдно! Обнаружить себя, всю такую милую, в нарциссических ограничениях... Это было непросто обнаруживать, а признаваться вообще тяжко было. А потом как эффект 3D картинки, целостная картинка меня и окружения обнаружилась, но нечеткая такая пунктирная. И жуткий интерес к профессии проснулся: и книжки читать интересно, и лекции слушать, и обсуждать с коллегами. А в оценке себя и других появилась осторожность и внимательность, зная, что в нарциссическом запале я могу себе что угодно нафантазировать, нужно быть медленнее, чтобы успеть увидеть реальность. Мой первый интенсив в качестве линейного тренера дался мне очень непросто, как будто разом обнаружились все мои ограничения: склонность к выстраиванию зависимых отношений, невозможность выдерживать конфликт лояльностей и это в придачу к неопытности ведения групп на интенсиве. Каждый день очередное неприятное обнаружение себя, и море стыда. Спасибо Максиму Линенко за журение и поддержку, и за честный взгляд на мое высокомерие. Вот так продираясь через стыд и бесконечные способы его избежать мне и удается потихоньку себя обнаруживать и признавать себя и место свое.

К чему весь этот текст. Я думаю, что моя история профессионального становления вполне типична. Я обнаруживаю схожие процессы в обучающих группах и у своих коллег. Сначала обнаружение и признание своего интереса к профессии, затем различные формы непрямой конкуренции с целью избежать стыда от обнаружения своего реального размера, обнаружение реальной картины своего профессионализма, прохождение через стыд и честное развитие с осознанием своих возможностей и ограничений, и трансферентных характеристик. Конечно, об этом много чего написано, но я пока сама по этому пути не прошла в его правду не верила. Мне Макс Линенко перед 3 ступенью сказал, что это обучение - антинарциссический проект, так я только вчера это поняла! Процесс формирования идентичности у меня еще продолжается, я все еще испытываю стыд в местах собственных сложностей, но гораздо меньше его избегаю. Вот написала текст и думаю, что скорее всего мое теперешнее видение процесса формирования идентичности связано не только с моей личной историей и историей сообщества, но и особенностями региона где я живу. А также с этапом профессионального развития. Вполне допускаю, что спустя время, я с удивлением, а может и стыдом обнаружу что-то еще упущенное в этой истории. А может вообще найду другую точку сборки или еще что- то важное на профессиональном пути. Собственно в последнем я уверенна.

Бескова Е.А.

Сертификационная работа 3-ей ступени.

Тренера программы – Хломов Д., Бай-Балаева Е., Калитеевская Е., Вершинин А.



Внимание! На сайте представлена лишь часть наших предложений.
Обо всех наших предложениях Вы можете узнать по телефонам, указанным в верхней части каждой страницы

© Психологический Центр «РЕСУРСЫ» – гештальт в Тольятти Сделано в Тольятти